Если вы глупы, вы так же бесконечно глупы, как мудр бог. Я ничего не знаю о боге и его мудрости, но я знаю о вашей глупости. Вот что я здесь делаю: просто помогаю вам избавиться от глупости, которую вы несете с собой. Сначала ее несли джайны, затем заимствовали индуисты, затем буддисты, а затем число двадцать четыре стало абсолютной необходимостью.
Я видел одного человека, Свами Сатья Бхакта. Он один из тех редких людей, в отношении которых я всегда удивлялся почему существование терпит их вообще? Он думал, что он двадцать пятый тиртханкара. Махавира был двадцать четвертым. Конечно, джайны не могли простить Сатья Бхакту и изгнали его.
Я сказал ему: «Сатья Бхакта, если ты хочешь быть тиртханкарой, почему ты не можешь быть первым? Зачем тебе стоять в очереди, всю жизнь пытаясь быть двадцать пятым, последним? Просто оглянись вокруг себя - там никого нет».
Он приложил великие усилия, написал сотню книг в научном стиле. Это также доказывает, что он был дураком, но он был не обычный дурак, а экстраординарный.
Я сказал ему: «Почему бы тебе не создать свою религию, если ты знаешь истину?»
Он сказал: «В этом и вопрос, я не уверен».
Я сказал: «Тогда, по крайней мере, не беспокой других. Сначала будь уверен. Подожди, дай мне позвать твою жену».
Он сказал: «Нет, нет».
Я сказал: «Подожди, я зову твою жену, ты не можешь остановить меня».
Но мне не нужно было звать; она и так пришла. Фактически, я видел, что она шла, вот почему я сказал: «Не останавливай меня». Никто не мог ее остановить; она уже шла, и шла очень быстро.
Я имею в виду, что она стремительно вошла и спросила меня: «Зачем ты тратишь время с этим дураком? Я потратила всю свою жизнь и потеряла все, даже мою религию. Поскольку выгнали его. выгнали, естественно, и меня. Человек рождается джайном только после миллионов жизней, а этот дурак не только пал сам, но и потащил меня за собой. Хорошо, что он импотент и у пас нет детей, иначе выгнали бы и их».
Смеялся только я. и я сказал ему: «Смейся. Это прекрасно. Ты импотент. Не я сказал это, твоя жена сказала так. Ты импотент, великолепно! Ты не способен сделать даже жену своим последователем, и все же ты хочешь быть двадцать пятым тиртханкарой! Это в самом деле удивительно, Сатья Бхакта».
Он никогда не простил меня, поскольку это было сказано в нужным момент. Сатья Бхакта продолжает оставаться моим врагом, хотя я симпатизирую ему. По крайней мере, он может сказать, что он мой враг. Что касается друзей, их у него нет - благодаря его жене.
Так же и Морарджи Десаи стал моим врагом. Я ничего не имею против него, но просто из-за того, что ему пришлось ждать полтора часа из-за маленького мальчика без всякого политического веса, и, естественно, это было для него большим вызовом. Когда он увидел, как премьер-министр открывает дверь машины для мальчика… я все еще могу видеть эту сцену — как ее описать? Было что-то очень скользкое, странное в этом человеке. Вы не могли это ухватить. Оно выскальзывало вновь и вновь, и каждый раз, когда оно выскальзывало, оно становилось все грязнее и грязнее. И в его глазах было что-то очень скользкое, как я помню. Я видел его позже еще три раза. Как-нибудь в другом круге я расскажу об этом.
Очень хорошо.
Девагит, заканчивай. Мне нужно делать другие вещи. Гудия открыла дверь, чтобы напомнить мне.
Хорошо, о чем я говорил вам? Напомните мне. «Ты говорил о том, как Морарджи Десаи и Сатья Бхакти стали твоими врагами. И в конце ты сказал, что у Морарджи Десаи в глазах было что-то скользкое и мутное, и ты помнишь это».
Хорошо. Лучше не помнить это. Возможно, поэтому я не могу вспомнить; ведь в целом моя память не так плоха, по крайней мере, никто мне это не говорил. Даже те, кто не соглашается со мной, говорят, что невозможно поверить в такую память. Когда я ездил по Индии, я помнил тысячи людских имен, их лица; и не только это, но когда я встретил их опять, я сразу же вспомнил, где мы встречались в последний раз, что я сказал им, что они сказали мне — а это было десятью или пятнадцатью годами до этого. Естественно, люди были удивлены. И хорошо, что память не изменяет именно там, где это нужно, я имею в виду Морарджи Десаи.
Вы не поверите, что даже бог делает карикатуры. И я слышал, что он творец, но творец карикатур? Морарджи Десаи это живая карикатура. Но я над ним не смеялся; я был так полон этой странной встречей между мальчиком и премьер-министром и тем, как они говорили. Я все еще не могу поверить, что премьер-министр может так говорить. Он был просто слушателем, просто задавал вопросы, чтобы беседа продолжалась. Кажется, что он хотел, чтобы она продолжалась всегда, потому что много раз дверь открывалась и заглядывал ею личный секретарь. Но Джавахарлал был по-настоящему хорошим человеком. Он просто повернулся спиной к двери, и его личный секретарь мог видеть лишь его спину.
