В это время на опушку выбрались и остальные ребята, склонились над грядками.
— До завтра потерпят, — определил Колька.
Но Борис не успокоился. Он бы не стал откладывать поливку на завтра, но и заставлять уставших ребят сегодня таскать тяжелые ведра с водой тоже не хотелось. Пока он колебался, Ромка выдернул одну редиску и радостно замахал ею над головой.
— Ее не поливать, а продавать завтра надо!.. Перестоит — задубеет!
Вырванная редиска была диаметром в пятак. Стряхнув с нее землю, он с хрустом откусил половину.
— Мед!.. Слаще винограда!
Ромка перемахнул через грядку с редиской и наклонился над луком, потом над салатом.
— Тоже полная кондиция!.. За такую зелень сейчас на рынке о-го-го дерут!
Ребята рассыпались вдоль грядок и, пока садилось солнце, успели осмотреть их. Целиком убирать весь первый урожай было чуточку рано. Подождать бы еще несколько дней, но и Борису, и всем другим не терпелось.
Решили завтра же провести выборочную уборку — собрать самую крупную редиску, самый высокий лук, рослый салат и сдать в колхозную столовую.
— Кому поручим это дело? — спросил Борис.
— Могу я, — вызвался Ромка. — А в помощники дайте Фефёлу.
Если бы он и не вызвался, ребята сами назвали бы Ромку. Все были убеждены, что никто из них не сможет вести торговые операции лучше него. И Борис думал так же. Только не хотелось ему отпускать Сеню Сивцева. Но на завтра не планировались тяжелые работы, а с высадкой рассады можно справиться и без Сени.
— Ладно, пошлем двоих, — согласился он.
К палаткам добрели уже в темноте. Мальчишки как завалились в кровати, так и умолкли — уснули мигом. Девчонки еще пошептались, похихикали в своих палатках, погремели какими-то жестянками и тоже затихли.
На западе спокойно догорала заря, а над островом выплывала луна, огромная и холодная. Может быть, она, заглянув в палатку, разбудила Бориса. Может быть, он сам, проспав несколько минут, проснулся от тревожного чувства. Присев на кровати, он вспомнил, что Ромка отвлек его от самого главного — от поливки. Хотя Зоя и Колька сказали, что поливку можно отложить до завтра, но стоит ли рисковать? Были бы тучи, можно бы и подождать, а то вон лунища какая! Да и поливать-то не очень много — только концы грядок на пригорке у рощи. Ведер десять, не больше. Пять раз сходить за водой.
Борис зевнул, размял руки и плечи и быстро оделся. Он знал, что все равно не уснет, пока не польет грядки.
Кирилл Кириллович поздно возвращался из соседнего колхоза. Он почти не смотрел на изученную до самой маленькой колдобины дорогу. Руки привычно и плавно поворачивали, где надо, баранку. Вмонтированный в машину приемник наигрывал какую-то мелодию.
Неожиданно приемник умолк, и вместо мелодии зазвучал настораживающий голос диктора. Он сообщил, что в ряде районов к утру ожидаются заморозки. Кирилл Кириллович не встревожился. Скотные дворы в колхозе добротные — в самые лютые морозы зимой не подводили. А на полях не было ничего такого, что могло бы пострадать от резкого понижения температуры.
До Светлячков оставалось не больше километра, когда Кирилл Кириллович почувствовал беспокойство. Вспомнились ему ящики с рассадой на столе правления. Вот для кого страшен заморозок!
— Не было печали, так эти чертенята накачали! — вслух ругнул он ребят и нажал на тормоза.
Машина остановилась посреди дороги, а Кирилл Кириллович откинулся на спинку и несколько минут сидел неподвижно, обдумывая; нужно ли что-нибудь предпринимать и если нужно, то что? Если рассаду высадили в грядки, то беда! Привыкшая к комнатной температуре, она погибнет в открытом грунте. Только дымовые костры могут спасти ее.
— Поднять бы тебя с теплой постели, — сердито проворчал Кирилл Кириллович, подумав о Вадиме Степановиче, — да послать сейчас на остров, чтобы знал, как затевать такие истории!..
Он и еще ворчал что-то нелестное для Вадима Степановича, но машина, будто сама собой, тронулась с места и свернула на проселочную дорогу, которая вела к реке.
Кирилл Кириллович давно уже не сердился на Вадима Степановича, хотя и продолжал при встрече делать недовольный вид. И к затее ребят он относился без прежнего раздражения. Отмежевавшись от них на словах, в действительности он не меньше самих семиклассников хотел, чтобы все прошло удачно, и старался способствовать этому любым путем. Накануне их отъезда на остров Кирилл Кириллович зашел в столовую и заключил с директором тайное соглашение: что бы ребята ни привозили из овощей, принимать безоговорочно и платить независимо от сорта по высшей ставке. Убытки колхоз брал на себя.
Белые пятна освещенных луной палаток Кирилл Кириллович разглядел издали и немного успокоился: хоть сами под крышей — не замерзнут! Потом он увидел и рощу, и кухню на опушке.
Никакого движения на острове он не заметил и, выключив мотор, не услышал ни звука.
— Спят великие хозяева! — с напускным неудовольствием проворчал он, выходя из машины. — А вот я вам подъемчик сейчас сыграю!
