Оказаться на борту космического корабля?! Даже для жительницы XXI века это за гранью фантастики! И, тем не менее, я здесь… и даже почти по доброй воле, потому что Земли больше нет. Нас спасли в последний миг. Предложили сохранить, как вид, несмотря на то, что мы сильно отличаемся от других представителей внеземного разума. Теперь лечу с тремя сотнями таких же, как я, землян навстречу неизведанному, в шоке от того, что все бабушкины сказки – реальность. Эльфы? Оборотни? Энты? Фениксы? Вампиры?! Никогда не думала, что мне доведётся собственными глазами увидеть иных! Ох, Барсик! Хорошо, что ты рядом! Пробудить легенды – это перебор даже для меня, дочери русского офицера.
Мне снился сон. Я сразу поняла это, потому что пережила происходящее сейчас в прошлом. И «пережила» в самом ужасном смысле этого слова!
Радио не замолкало ни на минуту.
Так в принципе было всегда, когда папа садился за руль, но если раньше новости разбавлялись музыкой, то последние месяцы этого года превратились в сплошной поток одной информации. Причём преимущественно негативного характера. Нас кошмарили по всем фронтам: в телевизоре, в интернете… через административный орган управления организаций, где бы ты ни работал или учился.
– Мир сошёл с ума, – прошептал папа, вцепившись в руль старенькой «Приоры».
У меня не нашлось, что ответить.
Фраза «Мир сошёл с ума» стала той истиной, от которой уже почти два года содрогалась наша планета.
– Протесты, восстания, войны – люди слетели с катушек, – бурчал папа, щурясь от ослепляющих лучей полуденного солнца. – Вот что бывает, когда правительственная верхушка начинает верить в собственные россказни о демократии. Роковой провал! Человек, обременённый властью, должен держать под контролем страну, а подчинённых – в ежовых рукавицах. Одно условие – спокойная жизнь. Это единая цель… непогрешимая, добрая и светлая! Одна на всех! Только тогда можно говорить о командном духе! О патриотизме и совести. Никто сам не захочет перемен. А когда каждый творит, что хочет, получается вот это…
Я сглотнула горечь, скопившуюся во рту.
Что сказать? Папа прав. Наш декан факультета международных отношений, на котором я учусь почти год, каждую лекцию льёт нам в уши нечто подобное. И ведь не поспоришь!
–
Брови папы сошлись в одну сплошную дугу.
– И что там у них творится?!
–
Громов Ярослав Данилович поморщился и ударил по панели, вырубая радио.
– Папа, я хотела…
– Не могу больше это слушать. – Руль скрипнул в папиных пальцах. – Как подумаю, что Арсений где-то там…
Я не видела брата почти год. Как проводил меня на линейку первого сентября, так и уехал в командировку.
Арсений, мой старшенький, был гордостью семьи. Пошёл в армию по стопам нашего отца-полковника. Сначала закончил военное училище, потом получил звание и успел даже выслужиться до должности командира учебной роты, заместителя командира батальона. Когда Арсений надевал свою форму, я завидовала всем девчонкам! Сильный, красивый, благородный – мой брат был примером самого понятия «мужчина»! В такого невозможно не влюбиться!
Когда полк брата отправили на границу страны, у меня как будто землю из-под ног выбили. Папа вида не подавал, но тоже жутко волновался за старшенького.
Мама умерла, когда мне было девять лет. Рак. У нас больше никого не осталось. Только мы друг у друга. Ну, ещё и Барсик. Мама нашла кота на помойке перед самой своей смертью. Мы берегли его, как символ. Как доказательство маминой доброты, которой женщина окутывала всю семью, преображая даже серое помещение больницы одним своим присутствием.
Барсик стал четвёртым среди нас. И этого оказалось не так мало, как кто-то может подумать.
Папа ушёл из армии, устроился на другую, совсем не престижную работу – водителем, да и в остальном прекрасно справлялся с родительскими обязанностями, воспитав в нас любовь к миру и каждому её обитателю…