- Тебе все хиханьки. Сын нашей Елены, Николай, приехал. Живет в Ивановском. К матери зашел. Посидел, выпил. Беда у него. Денег задолжал много. Ночью домой пошел. Мы его отговаривали. Но он свое заладил, «мол, стеснять не хочу».
- Не дошел?
- Он вешаться пошел. С матерью попрощался, как в последний раз. Нам поклонился. Потом уже Елена обнаружила, что веревку взял, на которую корову привязывают. А через три часа вернулся.
- Передумал?
- Веревку уже привязал на сучок. А тут ты. То ли девочка, то ли привидение. Он сначала глазам не поверил. Затих под сосной. Говорит, как в волшебном сне. Да, еще час там после тебя сидел. Потом к нам пришел. Плакал и рассказывал. Ночьмыне спали. Бандиты его тиранят. Елена не знает, куда и бежать. Про тебя спрашивает.
- А что сразу я?
- Тебя определили, как странную. Видят, как ты с Натальей гимнастику делаешь.
- И что?
- И все. Это люди, смирись. Елена говорит, «если сможете помочь чем, по гроб жизни за вас молиться буду. Хочу Колю спрятать с женой и дочками. Двое у них. Пять и семь лет. Ну, если можешь чего навести на бандитов, так не откажи».
- Самое последнее дело, в таких ситуациях обращаться к ведьме. Если они меня за таковую принимают. Вон, в Борисоглебе по воскресениям службы проводят, так и пусть идет.
- Машенька, людям никогда не объяснить, кто ты или кто я. Они всегда будут считать по-своему. Но, как видишь, иногда достаточно такой мелочи, как голая девка среди сосен, чтобы человек не убил себя.
- Такой же мелочи иногда достаточно, поддержать инквизиторов, - хмурюсь я.
Про недавний пример мы вместе читали в газете. Журналист по нынешней моде не скрывал пикантных деталей и смаковал дикость ситуации: на Дальнем востоке около Владивостока живет бабушка, современным языком выражаясь мануальный терапевт. По нашим понятиям костоправ. И передается это искусство из поколения в поколение. Особые методики развития чувствительности рук, со стороны кажущиеся волшебством и чудом. И кто-то обвинил ее в колдовстве, хотя отродясь к ней за этим не обращались. Вся округа ходила лечить спины, править животы. Из других городов приезжали. Знаменитая бабушка. И бескорыстная. Тем не менее, поклепу поверили. Толпа к ней в дом ворвалась и устроила самосуд. Никаких признаков ведьмачества не нашли, а вот особо чувствительные пальцы ей переломали. Да так, что и после больницы она лечить уже не может. Нет той силы. И не хочет. Дочка ее пытается перенять, но это уже не то. Внучку надо. Конец двадцатого века, недавний СССР.
- Чего ворчишь? - улыбается Вера Александровна, - настоящую ведьму никто даже не увидит.
- Вот я на себя и злюсь. Как я не учуяла посторонний взгляд? А что, народ меня уже по внешности определяет?
- Какой ты еще ребенок! - она берет в ладони мое лицо, - учуяла, не учуяла. Если ты выступила, хоть и невольно, причиной, остановившей злое дело, то на это не твоя воля была. Поэтому ничего и не увидела. Радуйся, когда есть возможность сделать хорошее. Плохое само получится. А внешность в любом случае будет отражать внутренний мир и силу. Не скроешь.
- Да я не упрямлюсь. Пойдем.
Елена вышла встречать меня на улицу. Взгляд просящий и настороженный. В большой комнате сидит за столом Николай. Лет тридцать пять, плотный, с покрасневшим лицом. Руки в мозолях. При виде меня застеснялся и отвел глаза. Я сейчас в афганке и кроссовках. Через расстегнутый ворот видна белая майка. Волосы убраны под черную бандану.
- Здравствуйте, Коля, - я уселась напротив.
- Здравствуйте, Мария.
- Можно просто Маша. Рассказывайте.
- Ну, это, дык, они меня. А я, - начал он.
История обычная для этого времени. Подрядился доставить груз, какие-то железяки. Кинули. Положили, подсунули не то, а после спрашивать стали. Машину, уазик тентованный, отобрали в счет долга и дальше трясут. Николаю деваться некуда. Родственников с кинжалами у него нет. Друзей в милиции тоже. А те, кто есть, легко сдадут за денежку. Сами еще и привезут. Мне стало жалко наивного мужика. Всю жизнь пашет, а все результаты кто-то забирает.
«Закрой глаза» - командую я. Это чтобы не подглядывал. Я встала на середину и сделала двенадцать оборотов. И легла на пол. Настроилась на ближайшие скопления энергии Дхань. Борисоглебская земля древняя и когда-то очень богатая. Вижу образ остатков стены красного кирпича с ляпками современного цемента, свечение старого золота и серебра. И условия.
- Можешь открывать, - встаю я с пола.
- Поможешь? - смотрит он с надеждой.
- Если коротко, то найдем деньги. Но первое условие: ты должен поменять их баш на баш. Твой долг на все, что найдешь.
- А сколько найдем?
- Не знаю. Но отдашь все. Второе условие: будешь год ходить по воскресениям в церковь, молиться за упокой души раба Божия Григория. И потом тоже, но год обязательно.
- А кто это?
- Тот, чьи деньги.
- Буду на коленях молить.
- Лопату бери. Поехали. Это рядом с Борисоглебом.
Через полчаса мы спешили к остановке на трассе.
