- Не знаю. Вовсе не факт, что попадем именно туда, куда вы хотели. Нужен правильный направляющий сигнал, - я поглядела на одинокую каменную плиту с торчащими из под нее ногами, - для уточнения надо понаблюдать лет пять, составить график активности и много еще чего. Вот тогда можно предсказать.
- Что думаешь, Вик? - Лев Михайлович повернулся к спецу.
Тот снял маску. Ершик темных волос с проседью. Темные глаза, будто мои. Я вспомнила его! Это тот самый Сакс, который уцепился за нами в Яр.
- Вот так встреча, - выдохнула я, - вас отпустили?
- Не просто отпустили, а отправили присматривать. Как только обнаружились весьма веские основания для этого, - он смотрит изучающе.
- Это какие же? - спрашиваю я, но в догадку боюсь верить.
- Я твой биологический отец. Викентий Макаров. Сейчас не время и не место для разговоров. Так получилось. Эмиграция, армия, иностранный легион, частные военные компании. Прости.
- Прямо индийское кино, - я смахиваю невольную слезу, - может, найдем место и время для разговора? Здесь действительно надо срочно принимать решение. И не одно. Надо срочно уходить.
За серой скалой появились знаки оранжевого пламени. Обитателей я не вижу, но чувствую, что они используют попавших туда людей, как батарейки. Даже отсюда я ощущаю потоки гаваха от нечеловеческих мук. И они хотят открыть не до конца погасший проход со своей стороны. Мало того, в верхней части скала начинает обретать прозрачность.
- Вырвутся? - голос Льва Михайловича дрогнул.
- Если ничего не делать, то могут. Я могу закрыть, но только совсем все. Поэтому решайте.
- Когда я еще попаду в другой мир? Да и возвращаться домой для нас опасно. Такие промахи не прощают. Вик, ты как?
- Я иду. Прощай, Маша. Про маму не спрашиваю. И так все выяснил. А с тобой встретимся еще, надеюсь.
- Прощайте.
Я беру крест и направляю энергию вверх. Ее хватает, чтобы засветился узкий светлый лаз. Теперь и они его видят. Вытягиваются и ныряют по очереди. Я проводила их глазами и вышла из преддверья портала. Огненные знаки на входе в нижний проход сложились в огромную стрелу, и она уже выходит наружу.
Я наложила печать. Теперь умею. И скала моментально стала серой. Сейчас остаточная энергия портала будет выходить в виде чего-нибудь. Ну да, самое время. Я легла на землю и закрыла голову руками. Поднялся сначала ветер, а потом рев и свист. Когда все стихло, палатки не было. Других палаток и охраны тоже. Трое спецов лежали ничком на утоптанной траве черными кучами. Вдали светили фонарики. К нам бежали из оцепления.
Последнее, что помню: «Маша, как ты?» Меня подхватил на руки Григорий. Но мне было все равно. Разум мой более не воспринимал ничего.
В полубессознательном блаженстве мне не дали долго побыть. Жаль, очень не хочется резко возвращаться в реальность. Все тело невесомо. Встаю только попить отвар и в туалет. Нужно время, чтобы справился мозг, чтобы состыковать реальный мир с теми событиями. Проще всего забыть или отрицать, как и делает большинство свидетелей потусторонних происшествий. Но мне так нельзя, потеряется опыт. Поэтому отходняк, почти наркоманский, надо пережить.
Но через два дня приехал Григорий и заявил, что оставаться здесь больше никак нельзя. Шум поднялся великий. Во всех газетах и по всем каналам. Шлют соболезнования и помощь пострадавшим. На местах опрашивают всех и вся. Приехала международная комиссия в составе семидесяти человек. Весь город в мигалках, все службы на усиленных режимах. Набежало московское начальство по всем линиям. Сняли начальника метеослужбы, за то, что вовремя не предупредил, и почему- то начальника сельхозуправления. Очевидно, за угодьями плохо следил, раз такой бардак вышел.
Никто ничего понять не может. Официальная версия — природный катаклизм в виде смерча или урагана унес жизни видных ученых. Так по телевизору и вещают. Только ученых никто не видел, считаются пропавшими без вести. Солдаты военных частей Ярославского гарнизона прочесывают местность. Собирают все тряпки и любые следы. Но успехов пока мало. Зато нашли несколько трупов пропавших людей. С ними сейчас эксперты работают.
Американцы и европейцы никак не оспаривают наши версии, но сами подразумевают другие причины. И очень требуют найти всех свидетелей. Потом специальные строгие люди тщательно их опрашивают. С полиграфом и психологами. Есть слухи, что препараты колют особые под легендой антистрессовой терапии. Но и это не помогает. Наше начальство на задних лапках бегает. Сдают всех и вся, лишь бы выслужиться.
Сергей Георгиевич поручил Григорию заниматься только мной. А именно, на время разборок укрыть в надежном месте. Очень негодует, что я ему не сказала ничего, не посоветовалась. Все телефонные переговоры по служебным номерам запретил. Есть для экстренной связи левые номера, но пока надобность не возникла.
