И раз уж ей не удалось заставить тебя стать членом ее клана, у нее остался последний шанс - завладеть твоей силой, заставить ее служить ей, стать частью ее самой. Тогда ее собственная сила увеличится настолько, что она станет практически неуязвима.
У меня по коже побежали мурашки. Мне вдруг вспомнилось, как Дэвид говорил, что планы Селены и цели, которых она добивается, не менее важны, чем те средства, которыми она пользуется. Может быть, он был прав… Однако то, что она задумала, казалось настолько ужасным, что мне вдруг стало нехорошо.
- Они - само зло, правда? Селена и… и Кэл?
Хантер ответил не сразу. Вытащив из ящика с дровами для камина пару сухих веток, он задумчиво сломал их пополам и сунул в огонь.
- Кэл… понимаешь… он - творение своей матери. Не знаю, можно ли считать его воплощением зла. - Он мельком вскинул на меня глаза, и я заметила на его губах уже знакомую мне кривую усмешку. - Да и потом… наверное, с моей стороны не слишком порядочно говорить так. Ведь как ни крути, он все-таки мой брат…
Я хмыкнула: все-таки, с чувством юмора у Хантера все в порядке, промелькнуло у меня в голове. Правда, юмор у него специфический.
- А что касается Селены, - снова став серьезным, продолжал Хантер, - то тут совсем другое дело. Селена честолюбива, как сам дьявол, и при этом совершенно беспринципна. Кстати, она ведь училась у Клайды Рокпел.
Я недоуменно покачала головой. Это имя мне ничего не говорило.
- Ты не знаешь, кто такая Клайда Рокпел?! О, это личность просто-таки легендарная - по части пороков во всяком случае. Она принадлежала к уэльским Вудбейнам. Вот уж кто истинное воплощение зла, скажу я тебе. Ходили слухи, что она, не поморщившись, убила собственную дочь ради того, чтобы обрести еще большее могущество. Что же до Селены… Она пошла еще дальше. Путь Селены усеян трупами ее жертв, и это уже не слухи. Стоит ей появиться где-то, как ведьмы либо погибают, либо таинственным образом пропадают с лица Земли. Она сеет повсюду смерть и разрушение. Да, вот она-то и есть настоящее зло. Зло в чистом виде.
Я вдруг почувствовала внезапную жалость к Кэлу. С такой матерью, как Селена, у него просто не было шанса стать другим. Да и выбора особого тоже не было.
- Бедняга Кэл, - тихо прошептал Хантер, будто прочитав мои мысли.
Наши глаза встретились, и я поразилась, сколько в них было теплоты и сострадания.
Мы смотрели друг на друга… и не могли оторваться. У меня возникло странное чувство - будто время внезапно замедлило свой бег, а потом и вовсе остановилось. Мне внезапно показалось, что я тону в его глазах. И я вдруг вспомнила ту ночь, когда он едва не поцеловал меня, ту глубокую, таинственную связь, которая установилась между нами и которую чувствовали мы оба, ту необъяснимую легкость, которую я ощущала, после того как мы с ним позволили нашему сознанию слиться так, как это возможно только для викканцев.
Я почувствовала, что сгораю от желания оказаться в его объятиях, почувствовать его губы на своих губах. Мне хотелось поцелуями осушить его печаль, стереть в его памяти все то ужасное, через что ему пришлось пройти до того дня, как мы встретились. Я чувствовала, что и он хотел бы сделать то же самое для меня. Я видела в его глазах страстное желание осушить мои слезы… слезы, которые я проливала из-за его брата.
И тут я очнулась. Господи, что я делаю? Ведь это же Хантер! Прошло всего несколько дней, как мы с Кэлом расстались, а я уже строю воздушные замки и чуть ли не мечтаю о том, чтобы закрутить любовь с его сводным братом! Да уж не спятила ли я, честное слово?!
- Я… мне пора, - сделав над собой усилие, сказала я.
Слабая краска разлилась по бледным щекам Хантера.
- Да, конечно. - Он встал. - Подожди… - Он смущенно закашлялся. - Я тут собирался дать тебе кое-какие книги. Сейчас принесу.
Он вышел в коридор и стал снимать с полок книгу за книгой.
- Вот, - удовлетворенно кивнул он. Голос его снова звучал так же ровно и невозмутимо, как всегда. - Самый полный перечень современных рунических алфавитов, Хоуп Вайтслоу и его критика нумерологической системы Эрика Эрикссона и справочник свойств и характеристик камней, минералов и металлов. Начни пока с этих, а когда покончишь с ними, поговорим. Потом я дам тебе другие.
Боясь, что голос выдаст меня, я только молча кивнула. А когда брала из рук Хантера книги, от напряжения закусила губу - мне не хотелось, чтобы он заметил, как они дрожат.
Близился вечер, и небо отливало опалово-белой, морозной голубизной. Я ехала домой, как в тумане, почти не замечая холода. В голове была полная сумятица.
