Небольшой роман, повествующий о приключения во льдах Гренландии. Экспедиция, отправившаяся изучать неизвестный космический корабль, открывает совершенно неожиданный объект. Не обошлось без романтических чувств, научных дискуссий, драк и эмоций.
… я уже хотел заказать себе вторую порцию "Скрюдрайва1 особого", когда в бар ввалился Джонатан Левандовски.
Моего знания норвежского было явно недостаточно, чтобы объяснить бармену, что водку лучше пить в чистом виде, без добавок. Впервые попав в этот бар, я увидел, что моряк из Канады, типичный славянин по внешности, заказал себе "Скрюдрайв особый". Моя попытка поговорить с матросом по-русски не увенчалась успехом, поскольку тот оказался иммигрантом. То ли пятого, то ли шестого поколения. Его семья забыла родной язык. Тем не менее, идея поговорить по-русски его вдохновила.
Канадец оказался отличным мужиком, несмотря на то, что весь вечер порывался горланить "Калинку-малинку" – единственное, что он смутно помнил. Получалось у него плохо, зато от души. Мы с ним здорово набрались в тот вечер, так что бармен меня запомнил. С того дня он наливал мне "Особый", едва я появлялся на пороге.
Я давно облюбовал себе это заведение. Оно называлось "Thoraldsons Ander Drift".
Это кафе располагалось в светлом павильоне, с окнами во всю стену. Можно было увидеть, как в порту снуют яхты, катера и лодки. Такое зрелище настраивало на созерцательный лад. Я поймал себя на том, что с интересом слежу, как рулевой на парусной яхте крутит ручку лебедки. Или академическая шестерка, синхронно сверкая на солнце мокрыми лопастями весел, несется по глади акватории, почти не оставляя за собой следа. Или матрос в полосатой тельняшке, на палубе чумазого буксира, ловко управляется с канатами толщиной с руку…
Я сидел в этом баре, чтобы убить время и скрасить скуку. До отплытия в Эквадор оставалось еще два месяца. Несмотря на свою многолюдность, Осло оказался удручающе унылым городом.
Не спорю, здесь множество музеев, парков, мест для прогулок, театров, художественных студий и клубов. За те полгода, что я торчу в этом городе, я посетил все музеи. Погулял в парках. Посетил несколько спектаклей, которые шли на английском и шведском языках. Чтобы смотреть спектакль на норвежском, мне не хватало практики владения этим языком. Я едва сумел запомнить несколько бытовых фраз. Наверно, проживи я здесь подольше, и обзаведись друзьями, все выглядело бы иначе. А сейчас я чувствовал себя чужим и потерявшимся.
Пока что, в ожидании отплытия в Эквадор, приходилось либо валяться в гостинице на диване, глядя какой-нибудь скучный сериал, либо сидеть в баре, где можно было выпить глоток спиртного или пообедать.
Этот бар был в шаге от моей гостиницы. Он располагался достаточно далеко от того кабака, где собирались физики – в целых трех кварталах. Этого было достаточно, чтобы избежать откровений очередного подвыпившего физика, стремящегося изложить медику свое понимание како-то очередной заумной физической теории.
Кроме того, в этом заведении в "Скрюдрайв" наливали водки больше, чем апельсинового сока.
