Выглядел Ершов погано. И дело было не в столкновение с мальчишкой, хотя пулевые ранения продолжали кровоточить. И не в множестве полученных ударов, а ведь бывшие коллеги по-настоящему старались, вымещая всё что накопилось за прошедшее полгода. Просто с того момента как он вынужден был убежать с того склада он постоянно ощущал пустоту в душе, которая с каждой секундой разрасталась и пожирала нечто неосязаемое. Поэтому в момент, когда его привезли к участку, Себастьян уже с трудом мог ходить.
В момент, когда его тащили через участок на подземный этаж, бывший маньяк многое услышал. Тихие поздравления, проклятия, а также удивлённые вздохи и ехидные комментарии о его худобе. Ехидные, но мало чем отличающиеся от слов полных ненависти. В какой-то момент силы окончательно оставили Потрошителя, и он попытался осесть мешком. Единственный кто потянулся ему помочь оказался всё также идущий рядом Молодов. Однако его рука оказалась мгновенно перехвачена холодной рукой Лецменова. Второй капитан удерживал за шиворот вновь выпрямившегося психа.
- Не стоит проявлять жалость. Он сейчас платит за полученную силу, и эта плата может быть легко перенесена на вас сержант.
- Плохо же ты обо мне думаешь капитан. – вытирая кровь изо рта и провоцируя несколько одновременных ударов со стороны бывших коллег.
- Аргх. Какое неуважение с вашей стороны. А мы ведь работали вместе. – снова обратился к полицейским Себастьян, уже не пытаясь убрать кровь со своего лица и продолжая шагать вниз.
Когда же маньяка наконец завели в допросную комнату и приковали к столу, Кирилл спросил: - К чему такая спешка капитан. Может его лучше отправить в столицу?
- В этом нет смысла Молодов. Ему осталось жить осталось жить неделю максимум две. И это если он будет цепляться за жизнь.
- Что? Почему?
- А пойдём поговорим с ним. Там и узнаешь подробности, если, конечно, ты готов.
*****
- Ну что ж вот наконец мы и познакомились Ершов Себастьян Александрович. Что же вы так? Неужели сознательно от меня бегали? - начал беседу Лецменов смотря на дистрофика перед собой. Но при этом сам снял перчатки, готовясь к последнему броску со стороны своего визави.
- Знаете с вашей стороны это несколько подло использовать моего друга как свой щит. - очень по-доброму смотря на Кирилла, спокойно ответил ему Потрошитель. И если бы Молодов не поймал бы друга лично, он мысленно признался себя, то бросился бы защищать товарища несмотря на все последствия позже.
- Он сам согласился. - тем временем продолжил капитан, открывая папку с документами по делу: - И если вы будете сотрудничать с нами, я даже позволю поговорить вам с глазу на глаз, мои полномочия такое позволяют.
- Какая щедрость. - складывая руки в замок и откидываясь насколько позволял это стул, протянул Ершов: - Но может изменим последовательность? Сначала личный разговор, а потом допрос?
- Вы не поверите, но я забочусь о вас в первую очередь.
- Действительно не поверю. Вы нарушили замысел Великого Бога, который должен был спасти все невинные души и уменьшить всеобщие страдания тех, кого спасти уже нельзя.
- Вот оно как?... - Лецменов изобразил на лице, выражение полное скепсиса: - И нельзя спасти?
- Всех, кто пересёк порог шестнадцати иногда восемнадцати лет. - при этих словах Ершов поддался вперёд: - Я много раз пытался помочь тем, кто был старше, но их души были запятнаны. Ложь, похоть, ненависть и многое другое, что отравляет нас! Даже тебя друг мой, хоть ты и чище многих.
Он смотрел на Кирилл, и тот понял, что в его глазах лишь жалость. Человек перед ним жалеет его. Его! Казалось ему всё равно, что будет с ним самим, но искренне сожалел, что не успел довести до конца своё страшное дело.
- Не успел помочь как Фролову? - задал Молодов вопрос, не видя одобрительно кивка Лецменова.
- Ты понял. - продолжая смотреть на него, кивнул Себастьян: - Я испугался. Он тогда так внезапно появился. Интересно кто ему тогда позвонил. Знаешь он ведь до конца не понял, а я.. я.. я.. так ошибся. Знаешь, я опустил руки тогда, отчаялся даже не попытался его СПАСТИ...
- Ты его...
Но Ершов лишь дернул рукой останавливая его: — Это было после. Я не рассчитал силу, что даровало мне благословение и сломал ему шею одним ударом. А потом... я плохо помню. Но знаешь, когда ходишь в патрули не сложно спрятаться от лишних глаз.
- А его родные неужели никто... ничего не...
- В деревне за городом? Конечно слышали, но разве почерневшие души могли поступить по справедливости? Я знаешь начинал ещё там в посёлках, но хоть кто-нибудь нам рассказал? Кто-нибудь отринул личную мелочность и страх, после моих угроз?! Да НИКТО не посмел мне даже дорогу заступить. Как и никто не смел меня остановить уже даже здесь! Взрослые смотрели на меня как бараны, даже когда начинал их резать! Лишь дети пытались защищать своих взрослых, вновь и вновь доказывая, что только они чисты.
