Дверь вагона так и осталась открытой, и он облегченно вздохнул, войдя внутрь. Здесь тоже ничего не изменилось, и, ёщё раз вздохнув, Йаати потянул за рукоятку. Теперь уже в правильном, как он надеялся, направлении. Он до сих пор просто поверить не мог, что одно неверное движение руки смогло доставить ему столько неприятностей.
Дверь с резким шипением задвинулась, потом вагон тронулся с приглушенным лязгом, толкнув Йаати назад. Пульт дернулся под руками, изображение на экранчике поплыло — сначала медленно, потом всё быстрее. Справа и слева показались массивные балки туннеля, его высокое трапециевидное жерло поплыло назад, быстро уменьшаясь.
Вдруг Йаати вздрогнул — ему показалось, что сверху в шахту рухнуло что-то массивное, какие-то обломки, — и он нагнулся над экранчиком. Но поезд мчался всё быстрее, жерло туннеля всё убегало и убегало назад, и разглядеть, что происходит там, уже не удавалось.
Ноги всё ещё бессовестно подрагивали, и Йаати захотелось сесть, но он никак не мог оторваться от экрана: убегающие назад огни и ребра балок гипнотизировали. Шу тихо сопел за спиной, то ли не решаясь присоединиться к нему, то ли не решаясь что-то сказать, но сейчас Йаати было не до него. Оцепенев в странном полусне, он почти физически чувствовал, как из него вытекает напряжение.
Как-то вдруг он понял, как здорово смотреть на мир, просто дышать, ощущать свое тело. За последние минуты он несколько раз мог умереть, — причем, невообразимым образом, — так что жизнь теперь казалась ему каким-то невероятным даром. И то, что он сейчас всё дальше уезжал от опасности, только укрепляло это ощущение.
Йаати не знал, сколько они ехали. Несколько раз мимо проплывали узкие перроны с наглухо закрытыми воротами из балок, но останавливаться ему не хотелось: один раз он уже поехал не туда, и это обошлось ему слишком дорого. С другой стороны, тогда он не встретил бы Шу, — а что было бы с ним, останься он в этом мире один, он теперь даже боялся представить.
Вдруг поезд миновал ещё одни свайные ворота — открытые, но за ним они начали закрываться. Туннель за ними стал квадратным, расширился. В его темных стальных стенах попарно, друг против друга, светились уже знакомые эффекторы. Их разделяли мерцающие силовые поля, — поезд миновал их штук двадцать… а потом туннель вновь сузился, словно прорезанный в стальном монолите, и Йаати увидел, как, перекрывая его, опускается черно-сиреневый металлический массив толщиной, наверное, метров в десять.
Из-под пола донесся скрежет тормозов, и ему пришлось ухватиться за пульт, чтобы не плюхнуться глупо на задницу. Поезд затормозил резко и быстро, но дверь вагона не открылась. Наверное, и к лучшему: никакого перрона тут не было, путь был проложен по высоким балкам, окруженным только пустотой. Йаати видел лишь монолит темной металлической стены, в которой зияло прямоугольное жерло короткого, уже никуда не ведущего туннеля.
— Что дальше? — спросил он у Шу, но тут поезд вновь двинулся, проехал метров двадцать и остановился. Откуда-то спереди донесся непонятный лязг.
— Подъемник, наверное, — предположил Шу. Он сидел прямо на полу, глядя на него снизу вверх с каким-то непонятным выражением. — Сейчас наш поезд разберут на вагоны и поднимут в депо. Там мы сможем выйти.
— А дальше?
Шу пожал плечами.
— Я не знаю.
Йаати вздохнул, вновь повернувшись к экранчику. Поезд рывками продвигался вперед, — и с каждым рывком ему открывалась всё большая часть этого пространства. Теперь он видел по краям террасы и какое-то прозрачные колоссальные трубы, но разглядеть верх и низ помещения не удавалось.
Наконец, под ними тоже что-то лязгнуло… а потом вагон поехал вверх, с весьма приличной скоростью. Йаати удивленно замер, глядя, как мимо проплывают колоссальные вертикальные и горизонтальные ребра и изгибы непонятных труб. Каждый этаж тут был высотой в добрых метров тридцать. Их освещали странные синевато-зеленые лампы — длинные трубки, вертикально закрепленные на стенах. Ряд за рядом, они плавно уходили вниз. Вагон всё поднимался… и поднимался… и поднимался… и Йаати вдруг почувствовал, как у него закладывает уши. Он невольно сглотнул, не отводя взгляда от экранчика. Казалось, что подъему уже не будет конца… но тут вагон вновь двинулся вперед, проехал вглубь длинного зала и замер. Его дверь с шипением отошла вправо. Путешествие закончилось.
Держа винтовку наготове, Йаати осторожно вышел на перрон. Воздух тут был сухой, холодный, мутноватый, словно пыльный. Кожу по всему телу вдруг закололо, словно крошечными разрядами, и Йаати невольно передернулся. Казалось, что он нагишом влез в кучу колючей шерсти.
— Что это? — спросил он, с трудом сдерживая дрожь. Что-то похожее он здесь уже испытывал — тогда, под фонарем, — и казалось, что душа сейчас вылетит из тела.
— Волна, — Шу тоже вышел из вагона, осматриваясь. Они стояли в длинном пустом металлическом зале, тускло освещенном несколькими зеленовато-синими лампами. Они издавали равномерное жужжание, но кроме него тут не было слышно ни звука.
