Несколько секунд Йаати ошалело моргал, изо всех сил стараясь понять, не показалось ли ему. Понять это никак не получалось, так что он просто сбросил вниз ещё одно тело. Оно точно так же влетело в луч, вспыхнуло и исчезло, — и вот тогда Йаати передернуло. Он вдруг очень четко вспомнил, как сам совал руки в это поле, — даже не представляя, что может исчезнуть без следа. Невесть отчего, это показалось ему ужаснее какой угодно смерти. Он не понимал, конечно, как такое вообще может быть, — о законе сохранения энергии он всё же знал, а аннигиляция нескольких десятков килограммов материи, из которой состоит человеческое тело, вызвала бы взрыв мощностью в гигатонну, после которого ни от него, ни от всей Цитадели просто ничего бы не осталось. Тут явно произошло нечто, совершенно иное, — но вот что, Йаати не представлял. Он не слишком-то увлекался физикой, — рисование казалось ему сразу и проще, и интереснее, — а теперь об этом оставалось лишь жалеть.
Насколько он помнил, Сверхправитель не говорил ни о чем подобном, — по крайней мере, он ничего такого вот не помнил, хотя всё же смотрел кое-что из популярных лекций в файском культурном центре, правда, не один, а вместе с друзьями и множеством других ребят, — и веселая болтовня ни о чем отнимала большую часть его внимания. Оттуда он, правда, вынес смутное представление о законе сохранения барионного и электрического заряда, — а это самым прямым образом противоречило всему, что он видел сейчас.
Йаати скинул вниз третий труп, — но он лишь задел поле, и, замерев на секунду, полетел дальше вниз, канув в сиреневом мареве. Четверный постигла та же участь. Пятый, наконец, попал в луч, — и точно так же исчез, распавшись белыми искрами. Это, наверное, был не худший способ погребения, и Йаати сбросил вниз остальные тела, точно так же пропавшие. Это немного успокоило его, — по крайней мере, теперь он не боялся, что мстительные покойники вернутся к нему, точно не из небытия, — но в остальном в его мыслях царил жуткий беспорядок. То ли его занесло в какой-то совсем чужой мир, где даже физика отличалась от знакомой ему в самой своей основе, то ли тут была не аннигиляция, а какой-то совсем другой процесс, для которого у него даже не было названия, — но это был мир зыбкий, обманный, непрочный. Совсем не такой, в каком ему хотелось бы жить.
Ошалело помотав головой, он быстро выбрался наверх, тщательно осмотрел зал на предмет возможных оставшихся следов, — и, не обнаружив таковых, наконец, нажал кнопку. Несколько огоньков на пульте мигнуло, но больше ничего не изменилось, и Йаати, вздохнув, сел на пол. Кресел тут не было, — Крэйны в них не нуждались, а для своих рабов такие вот удобства они считали, очевидно, излишними.
Теперь оставалось только ждать, и Йаати вздохнул. Он совсем не представлял, что станет тут делать, если Шу не появится, — в здешней технике он не разбирался, так что ожидание оказалось не слишком-то приятным. С каждой минутой Йаати ощущал себя всё более взвинченно. Не утерпев, он вскочил, и начал без конца кружить вдоль пультов. Это занятие теперь казалось ему довольно-таки опасным, — в любой миг сознание опять могло «вылететь», и черт знает, где он тогда окажется, — но сидеть на месте было выше его сил. Сам воздух вокруг, казалось, потрескивал от напряжения, и он чувствовал себя так, словно сидит на бомбе с догорающим фитилем, — собственно говоря, так оно всё и было, и это вовсе не добавляло спокойствия.
Разволноваться как следует он, к счастью, не успел, — на пульте вдруг что-то зачирикало, а ещё через несколько секунд литые створы ворот с лязгом разъехались. Шу уставился на него, как на привидение, — и Йаати на него, наверное, тоже. Несколько секунд они ошалело моргали, словно не веря глазам, потом Шу вдруг бросился вперед и порывисто обнял его. Йаати придушенно пискнул, — ещё никто, наверное, не обнимал его с такой силой.
— Забрался, всё-таки, — Шу отступил от него — впрочем, положив руки на плечи и глядя на него с очевидным восхищением. — Знаешь, я даже не верил…
— Я тоже не верил, — буркнул Йаати, смущенно опустив глаза. На самом-то деле он, конечно, никуда не забирался, — и потому чувствовал себя сейчас очень неловко, примерно как бегун, который приехал к финишу на велосипеде, да так хитро, что никто этого и не заметил. Но вдаваться в объяснения он всё же не стал, — Шу просто не поверил бы ему. Правду говоря, он и сам себе не поверил бы, — а прослыть психом ему вовсе не хотелось.
