С самого возвращения в комнату Регина отказывалась выходить куда-то кроме уборной, еды не принимала. Каждое последующее утро, когда она оставалась бревном лежать в постели, Кэссиди учтиво приносила ей поднос с завтраком, но всякий раз Регина оставляла еду стыть на столе. Не сказать, что это было легко: желудок сворачивался в трубочку и издавал пугающие звуки, буквально кричал об изнуряющем чувстве голода, но Регина изо всех сил старалась ему не внимать.
– Ну, хотя бы воды попей, не дури, – шипела на нее соседка, оставляя стакан с водой на прикроватной тумбочке, и лишь по ночам Регина украдкой осушала его.
Так продолжалось три дня. Регина боялась посмотреть на себя в зеркало, да и сил к нему подойти не было – настолько она извела себя голодовкой. Однако ни разу за все три забастовочных дня глава ковена ее не навестила. Что ж, игра будет продолжаться, пока та не явится к ней. Или пока Регина не испустит дух.
На четвертое утро Кэссиди пришла к ней, по обыкновению притащив серебряный поднос с завтраком и питьем. На сей раз она раздраженно брякнула подносом о стол, чуть не разбив стеклянный графин с прохладным морсом, нависла над лежавшей Региной и рявкнула:
– Так, мне надоело таскать для тебя персональные завтраки, обеды и ужины, Регина, я твоей личной официанткой не нанималась! Прекрати страдать ерундой и поешь уже, наконец.
Кэссиди тяжело дышала, нависнув над ней, впилась в нее глазами – Регина чувствовала осуждающий взгляд даже сквозь одеяло. Не дожидаясь, пока постель воспламенится от праведного гнева соседки, Регина медленно вынырнула из одеяльных доспехов и села, опершись о спинку кровати.
– Я и кусочка в рот не возьму, пока кто-нибудь не расскажет мне о матери.
Кэссиди провела ладонью по лбу, устало вздохнула и плюхнулась рядом с Региной.
– Тогда ты уморишь себя голодом, потому что никто не расскажет правды, – огорчила ее Кэссиди. – Ну же, хватит истязать себя, это делу не поможет.
– А что поможет? – спросила Регина бесцветным голосом. Живот крутило от колик, во рту пересохло, отчего язык ворочался с трудом.
Кэссиди помедлила немного, а затем тихо сказала:
– Боюсь, настоящую правду знает только твоя мать, но даже ее уста теперь закрыты.
Регина повернула к соседке голову и с мольбой проговорила:
– Я хочу увидеть ее.
Кэссиди уставилась на Регину в растерянности.
– Но она ведь тебя и не вспомнит! Что тебе даст эта встреча, кроме боли?
– Я хочу убедиться. И ты поможешь мне в этом.
Кэссиди нахмурила брови и недоверчиво прищурила зеленые глаза.
– И с чего бы мне помогать тебе, «Ведьма из Блэр»?
Регина шустро уцепилась за свое новое прозвище и прокрутила в голове интересную мысль, которая могла спасти ее положение.
– С того, что ты, как видно, частенько наведываешься в мир людей, несмотря на запрет, – парировала Регина, довольствуясь тем, что мозг за три голодных дня не успел вконец иссохнуть. – Чего тебе стоит еще разок забросить меня туда?
Кэссиди тяжело выдохнула и прикрыла веки. Твердое и уверенное туше! Десять очков зачисляются на счет Регины Дарквуд.
– Хорошо, будь по-твоему. Я помогу тебе вырваться.
Регина распахнула глаза и оживилась, несмотря на трехдневную жесткую диету. Она вглядывалась в лицо соседки, пытаясь отыскать следы лжи или издевки, но не обнаружила их.
– Правда? Как ты это провернешь?
– Это уже мои проблемы, – отмахнулась от нее Кэссиди, как от мухи. – Но у меня одно условие.
Регине даже не пришлось ломать голову в догадках, чтобы угадать, чего та от нее хочет.
– Ты должна поесть!
Тем же вечером Кэссиди тайком вывела Регину за пределы Кайллех-Хилла. Удостоверившись, что все ведьмы разбрелись по своим комнатам и никто не застигнет двух беглянок врасплох, рыжая соседка провела Регину за ворота. Вдвоем они, укрытые покрывалом колдовского тумана, нырнули в чащу. Регина пришла к выводу, что запрет посещать лес никого особенно не останавливал, и без опаски следовала за соседкой.
– Дай мне руку.
Регина послушно протянула ей ладонь.
– А теперь подумай о доме, иначе я отправлю тебя обратно в замок, ведь у меня иного дома нет.
Перед мысленным взором ее предстала вереница мест, где они с матерью успели побывать. Зацепившись за последний дом с садиком и витриной «Лавки на Тихом холме», она судорожно вобрала в себя воздух.
Когда Кэссиди плавно провела кистями рук по воздуху, перед Региной показалась знакомая прозрачная завеса.
– Насколько часто ты так путешествуешь? – с поддевкой поинтересовалась Регина.
– Не твоего ума дело, – огрызнулась рыжая, но от Регины не укрылась легкая тень усмешки на розовых губах. Ее определенно радовало, что она обрела сообщницу в своих тайных делишках.
Кэссиди подвела ее к порталу и сказала напутственно:
– Ну что ж, прыгай, дорогуша. Но особо ни на что не надейся: Керидвена найдет тебя еще до того, как пробьет полночь, а из матери ты ничего не вытянешь – чары старейшины крепки.
Регина и слушать ничего не хотела, пока не удостоверится лично. Она с благодарностью взглянула на Кэссиди, но та только пожала плечами, шагнула в кусты и вскоре исчезла. Регина собралась с духом и ступила в портал.
