Королем Мая по итогам голосования Кайден и вправду не стал, равно как и Кэссиди – Королевой: их места заняли Анхелика, раздувшаяся от гордости, и рыжеволосый юноша, которого звали Бранном. Но кому это важно, когда твоя ладонь покоится в чужой теплой ладони, а сердца отбивают ритм в унисон?
Вокруг сгущались лиловые сумерки. Черные крылья парили по жаркому воздуху, а внизу простиралась пустошь саванны, выжженной беспощадным солнцем. Заметив тянущуюся ввысь сизую нить дыма, Айна устремилась к земле. Взмахнула крыльями в последний раз – и обернулась девушкой, коснувшись ногами земной тверди.
Ведьма преодолела множество миль, будучи птицей, и тело ее гудело и ныло от глухой мышечной боли. В который раз за прошедшие столетия Айна горько жалела, что нельзя наколдовать дверь в место, которого никогда воочию не видел.
Айна раздвинула ветви сухого кустарника и вошла на обжитую территорию народа банту, хранившего запретное, казалось, давно утерянное знание. Несмотря на поздний час, в поселении еще кипела жизнь. Туда-сюда сновали почти нагие женщины, чьи бедра были прикрыты кусками плетеной ткани, мужчины сидели вокруг большого костра и говорили на неведомом Айне языке, состоящем из причмокивающих звуков и проглоченных согласных. Один из мужчин, заметив белокожую незнакомку из далеких земель, вскочил с места и воинственно выставил в ее сторону длинное копье. Айна поспешила примирительно вскинуть руки, не торопясь доводить до кровопролития. Она медленно подошла ближе и, ловя настороженные, недружелюбные взгляды других мужчин, спросила, отчеканивая каждое слово:
– Мне нужен ваш колдун.
Реакции на ее вопрос не поступило. Разумеется, людям из племени банту было незнакомо ее наречие, а слова, произнесенные ею, не несли никакого смысла. Мужчины непонимающе перекинулись взглядами и цокнули языками.
– Колдун, – повторила Айна. – Maleficia.
К костру стали стекаться остальные жители племени, посверкивая удивленными глазами. Айна предприняла последнюю попытку, изобразив в воздухе колдовство изящными движениями пальцев. До темнокожего мужчины, стоявшего перед ней, наконец, дошел смысл ее послания, и он коротко изрек:
– Ологбон, – он указал рукой в конец поселения. – Ологбон!
Мужчина провел Айну до самой хижины, только не учтивости ради, а из соображений безопасности, ибо не выпускал из рук острого копья и попутно бросал на ведьму косые недоверчивые взгляды. Достигнув места назначения, Айна с благодарностью поклонилась проводнику и вошла в хижину, дверью которой служила занавесь из сухих прутьев.
