Когда Ева была маленькая, отец приказал сделать звёздное небо на потолке. Сестра любила звёзды. Когда свет выключался, они красиво горели над головой. Раньше мы уйму времени проводили, валяясь и глазея на них. Сейчас мы делали это намного реже. Мы выросли, и всё стало по-другому.
– Помните, как мы ложились вот так втроём и просто смотрели на эти красивые звёзды, мечтая о будущем?
Я засмеялась.
– Кажется, ты мечтала о собаке, Беатрис.
Она фыркнула.
– Да, но мой отец был всегда против животных в доме. А ведь они такие милые. Дурацкая аллергия на шерсть, – пробубнила она.
– Да, а ещё мы болтали без умолку, и Ева всегда засыпала под нашу глупую болтовню.
Я видела, как сестра улыбается.
Даже и не знаю, как я собиралась выйти замуж и оставить Еву одну. Мне совсем этого не хотелось. Конечно, отец всё равно выдаст меня замуж, выбора у меня не было.
Я взяла сестру за руку и поцеловала костяшки её тонких пальцев.
Она повернулась ко мне, и мягкий взгляд сестры показал мне, что она понимает, о чём я думаю.
Она слегка покачала головой и сжала мою руку, давая понять, что всё в порядке и она справится.
Я вздохнула, чувствуя, как очередной груз ложится мне на сердце.
Дверь резко открылась, и мы подскочили.
– Девочки, вы снова валяете дурака? Бегом мыть руки, скоро подадут ужин.
Мама как всегда была недовольна нами.
– Болтаетесь без дела, какой пример вы подаёте своей младшей сестре?
Я закатила глаза.
– Хорошо, мам, мы сейчас спустимся.
Она посмотрела на свои дорогие часы.
– Ровно пять минут, юные сеньориты.
Она хотела закрыть двери, но прежде ещё раз одарила раздражённым взглядом.
– И я больше не стану повторять, останетесь без ужина.
– Слушаемся, сеньора, – хором ответили мы с Беатрис.
Мама нахмурилась.
– Ещё и шутят!
Она проворчала ещё что-то выходя.
Мы снова засмеялись, но всё же пошли мыть руки, потому что перспектива остаться без ужина нас совсем не радовала, а моя мать вполне могла это сделать.
Я достал очередную сигарету Sobranie, поджигая и делая новый вдох в лёгкие для дальнейшего их уничтожения. Эти сигареты курил ещё мой отец. Я тоже взял это в привычку. Первая дымная затяжка успокаивает.
Казалось, я не должен был курить и не должен был любить огонь и дым, ведь он забрал моих близких. Но это не так, не огонь их забрал.
В своей жизни я не нахожу место страху или сомнению, эти чувства, как и многие другие, мне не присущи. Все эти годы я выжидал и знал, к чему иду. Совсем скоро я буду вознаграждён за своё терпение сполна.
Волк, убийца, преступник, сектант, псих, безжалостный монстр и просто нехороший человек. Вот что я слышу на протяжении почти всей своей жизни. Да, я люблю власть, как и каждый, кто познал этот пьянящий вкус вседозволенности и денег. Ты больше не сможешь жить как прежде, тебе просто необходимо ещё. Больше власти, больше денег, больше почитания, больше наркотиков, больше женщин. Я хотел, чтобы меня боялись, и добился этого очень рано. Управлять наследием «Волков» не так уж и просто, но я готовился к этому с рождения и ни минуты не сомневался в себе. Лидер, не привыкший к проигрышу. Я никогда не понимал фразы «Проигрывать нужно достойно».
Серьёзно? Я так не думаю. Если я когда-нибудь и проиграю, то это будет грязно, грубо. Я больше не поднимусь, поэтому проигрывать не в моей натуре. Лучше я убью каждого, кто помешает мне прийти к моей главной цели. Моя цель – уничтожить врага как можно болезненней. Забрать и убить того, кого так оберегают и любят. Залезть им под кожу и посмотреть, что они смогут мне дать ещё. Я так долго ждал этого дня, и завтра этот день настанет. Это станет краеугольным камнем в моей мести. Жду, мать его, не дождусь.
***
– Какая успокаивающая штука, почему ты раньше её сюда не поставил?
– Не знаю, не попадалась раньше на глаза. Ты же знаешь, я ненавижу ходить по магазинам.
Откинувшись на спинку стула, я продолжал смотреть на то, как маятник качается из стороны в сторону.
– Блядь, это чертовски успокаивающе, купи ещё несколько штук мне в дом.
– Хорошо. Ну а что мы будем делать с этим?
Николай надавил на горло человеку, который лежал под его ногой, и тот заскулил как ебанный трус.
– Сначала приносишь мне это, – я указал на маятник, – успокаивая мои нервы, а затем снова делаешь так, чтобы я злился. Какого хрена?
Он усмехнулся.
– Ну смотри, получается что-то типа баланса.
– Мило, что ты беспокоишься об этом.
– Рад стараться для тебя.
Моё внимание привлекли всхлипывания ублюдка, который наблюдал за нашей беседой с ужасом в глазах.
Я зажмурил глаза, потирая переносицу.
– Ну что же мы будем делать с тобой, Иван?
Я встал и из ящика своего стола, достал пистолет.
Иван замычал, дёргаясь и пытаясь встать.
– Не стоит, спокойно, это же всего лишь пистолет. Видишь?
Я покрутил его в руках.
– Кстати, мой любимый, зовут Макар.
Николай усмехнулся.
Подойдя ближе, я присел на корточки рядом с ним.
– Хм-м, – выдохнул я, пуская дым прямо ему в лицо.
– Не очень приятно видеть тебя в таком жалком положении. Что скажешь, Николай, правда, жаль его?
