«…Когда посмотрит в сторону этого мира Серый Вестник, когда сталь принесет Рок и острие изменит Судьбу, когда останутся считанные годы до дня, в который сойдутся в битве заклятые братья, когда откроет глаза новорожденная раса, которой нет, когда слепая синева распахнет Врата во Тьму, придет Возлюбивший. Отречется он от пути избранного и предначертанного, и примет путь предопределенный, и будет этот путь путем великой любви, и погибнет он во имя ее, и кровью добровольной благословит мир».Прозвучало древнее пророчество. И сплелись воедино нити тысячи судеб. Чужак из иной Вселенной, ищущий свое место под солнцем. Полукровка, освободивший бич этого мира. Проклятый истинным властителем Империи эльф. И слепая девушка, своей любовью способная как спасти этот мир, так и погубить его.Слова сказаны, решения приняты – Пути не предначертаны, но уже избраны. И те, от кого зависит судьба мира, уже сделали шаг вперед.
Я посвящаю эту книгу моей возлюбленной,
От всего сердца благодарю всех тех, без кого эта книга не была бы написана, а если бы и была – то совсем не так, как было бы
Спасибо
Спасибо
Спасибо
Спасибо
Спасибо
Отдельная благодарность
Одиночество – жизнь. Одиночество – смерть.
Одиночество – вера в безверье.
Нам наградой послужит терновый венец.
Одиночество – тяжкое бремя.
Одиночество – шаг. Одиночество – крест.
Обреченный удел непокорных.
Что свобода для вас, то для нас – злая месть,
Наша правда вам кажется вздорной.
Одиночество – миг. Одиночество – взрыв,
Крик борьбы, а не просто беспечность.
Одиночество – знак… Одиночество – миф?
Одиночество все-таки – вечность…
Этой осенью ливни зарядили надолго. Вот уже восьмой день мелкий серый дождик туманным облаком окутывал блистательный Мидиград, скрывая от глаз великолепие видимого издали Города Шпилей. Дождь разогнал по домам всех, даже коробейники и рыночные торговцы, плюнув на прибыли, остались в тепле родных стен. Временами морось усиливалась, уже дважды на имперскую столицу обрушивались ливни. Вода проникала даже на нижние[1] уровни города, вызывая яростные проклятия у их обитателей, вынужденных пробираться по улицам едва ли не на лодках. Легионеры же тихо и не очень радовались тому, что избавлены от необходимости патрулировать районы совместно с городской стражей.
Впрочем, этот день даже на фоне прошедшей недели отличался отвратительной погодой. Моросящий дождь усилился, еще не превратившись в ливень, но и мелким он больше не был. Ледяной пронизывающий ветер, примчавшийся с северо-востока, бросал горсти колючих капель в лица и за шиворот пробегавших время от времени по улицам горожан. Где-то в отдалении временами слышались насупленно-сердитые, словно бы чем-то недовольные, раскаты грома.
– Ну и погодка! Угораздило нас сегодня дежурить, орков хвост! – выругался Эри, пытаясь стряхнуть капли дождя с кольчуги.
– Не орков, а орочий, – меланхолично поправил его Джан.
– А мне по… – грубо отозвался стражник. – Чего расселся, твоя очередь у ворот дежурить.
– Сейчас допью и пойду. – Джан все так же меланхолично отхлебнул из большой, исходящей ароматным паром кружки. – И вообще, вон в котелке грог горячий. Выпей, согрейся и успокойся.
– А кто на воротах стоять будет? Император?
– Но-но, ты поосторожнее с Императором! – одернул невоздержанного на язык товарища Джан. – А на ворота плюнь. Разве сейчас кто куда поедет? Да и Рости, побери его Ярлиг,[2] с проверкой не явится.
