Пробужденные фурии полностью

– Это шутка, – пояснил он для Яд, пока остальные гремели на лестнице.

– Да, я догадалась, – Яд прошла мимо меня к окнам и взглянула на замерший силуэт «Колосажателя». – Итак, Микки, Такеси, Ковач, или как тебя, сука, сейчас звать. Представишь меня своему другу?

– Эм-м, да. Тод, это Ядвига. Как ты, очевидно, уже знаешь, она из деКома. Яд – Тодор Мураками, мой коллега по, э-э, старой работе.

– Я чрезвычайный посланник, – небрежно подсказал Мураками.

К ее чести, Яд почти и бровью не повела. Взяла предложенную руку со слегка недоверчивой улыбкой, затем оперлась на наклонную стену башни и сложила руки.

Мураками понял намек.

– Значит, в чем дело, да?

Я кивнул.

– Можно начать с этого.

– Думаю, ты и сам догадался.

– Думаю, можешь пропустить эти игры и просто ответить.

Он улыбнулся и коснулся виска стрелковым пальцем.

– Прости, привычка. Ладно, слушай. Вот моя проблема. Согласно нашим источникам, похоже, у тебя тут революционные волнения, которые, возможно, способны серьезно раскачать лодку Первых Семей.

– Источники?

Очередная улыбка. Не поддался.

– Вот именно. Источники.

– Я не знал, что вас сюда прислали.

– Нас не прислали, – с него спала частичка спокойствия посланника, словно из-за признания он потерял какое-то право на него. Оскалился. – Как я уже сказал, это благотворительность. Ограничение ущерба. Ты знаешь не хуже меня, что мы не можем позволить себе восстание неокуэллистов.

– Да? – в этот раз улыбался я. – Кто это «мы», Тод? Протекторат? Семейство Харланов? Еще какие-нибудь супербогатые ушлепки?

Он раздраженно махнул рукой.

– Я про всех нас, Так. Правда думаешь, что именно это нужно планете? Очередное Отчуждение? Очередная война?

– Для войны нужны двое, Тод. Если Первые Семьи согласятся на условия неокуэллистов, проведут реформы – что ж, – я развел руками. – Тогда не вижу, зачем вообще понадобится восстание. Может, тебе лучше с ними побеседовать.

Нахмурился.

– Зачем ты так говоришь? Не рассказывай, что повелся на их бред.

Я помолчал.

– Не знаю.

– Не знаешь? Это что еще за гребанутая политическая философия, Так?

– Это вообще не философия, Тод. Это просто ощущение, что, пожалуй, с нас всех уже хватит. Пожалуй, пришло время подпалить этих сволочей.

Он наморщился.

– Не могу это позволить. Прости.

– Тогда почему просто не призовешь гнев Корпуса и не прекратишь тратить время?

– Потому что я, сука, не хочу, чтобы сюда ввалились посланники, – на его лице появилось внезапное краткое отчаяние. – Я сам отсюда, Так. Это мой дом. Думаешь, я сплю и вижу, как бы превратить Харлан в очередной Адорасьон? Очередную Шарию?

– Очень благородно, – Яд оторвалась от наклонных окон, подошла к столу и ткнула в инфополе. Вокруг ее пальцев заискрились красный и сиреневый цвета. – И какой план боя, мистер Совесть?

Его глаза забегали между нами, остановились на мне. Я пожал плечами.

– Вопрос логичный, Тод.

Он колебался. Мне вспомнилось, как пришлось отдирать собственные онемевшие пальцы от троса под марсианской крепостью в Текитомуре. Он сейчас отпускал преданность чрезвычайным посланникам длиною в целую жизнь, и мое отозванное членство в Корпусе было слабым оправданием.

Наконец он хмыкнул и развел руками.

– Ладно. Вот тебе новости, – он ткнул в меня пальцем. – Тебя продал твой дружок Шегешвар.

Я моргнул. Тут же:

– Да ни хрена.

Он кивнул.

– Да, понимаю. Долг гайдуков, да? Он тебе должен. Но только, Так, тебе стоит самого себя спросить, кому из тебя он должен.

О черт.

Он увидел мою догадку и снова кивнул.

– Да, я и про это все знаю. Понимаешь, пару столетий назад в объективном времени Такеси Ковач спас жизнь Шегешвару. Но это сделали обе ваши копии. За стариком Радулом должок, факт, но, очевидно, он не собирается расплачиваться дважды. И твоя молодая и свежая версия только что на этой самой основе заключила с ним сделку. Этим утром люди Шегешвара взяли почти всех твоих пляжных революционеров. Взяли бы и тебя с Видаурой и деКомовкой, если бы ты не увез их по делам ранним утром на Полосу.

– А теперь? – последние упрямые ошметки цепляющейся надежды. Выжги их – встречай факты, с лицом, высеченным из камня. – Теперь Видаура и остальные тоже у них?

– Да, их захватили по возвращении. Их удерживают, пока не прибудет Аюра Харлан-Цурёка с отрядом зачистки. Если бы ты вернулся к остальным, куковал бы с ними в одной камере. Так что, – быстро дернувшаяся улыбка, поднятая бровь, – похоже, ты мне теперь торчишь.

Я позволил войти ярости – как глубокому вдоху, как растущему комку. Дал ей бушевать во мне, затем аккуратно затушил, как недокуренную сигару с морской коноплей, приберег на потом. Запри чувства, думай.

– Откуда ты все это знаешь, Тод?

Он сделал самоуничижительный жест.

– Как я уже сказал, я здесь живу. Провода гудят, новости бегут. Сам знаешь, как это бывает.

– Нет, что-то не знаю, как это бывает. Что у тебя за источник, Тод?

– Я не могу ответить.

Я пожал плечами.

– Тогда не могу помочь.

– Так все и оставишь? Шегешвар тебя продал – и это сойдет ему с рук? Твои друзья с пляжа умрут? Брось, Так.

Я покачал головой.