Я зевнул и оглядел комнату.
– Здесь есть оборонные системы, Раскопка?
– Если вы говорите об оружии, – деликатно ответил конструкт, – боюсь, нет. Стрельба какими-либо снарядами или выбросы неуправляемой энергии так близко от места высокой ксенологической важности непростительны. Однако все помещения закрываются системой кодирования, которую чрезвычайно трудно взломать.
Я снова бросил взгляд на Сильви. Она улыбнулась. Я прочистил горло.
– Ладно. А что насчет наблюдения? Как далеко вниз достают сенсоры?
– Область чувствительности охватывает только раскопку и вспомогательные помещения. Однако с помощью глобальной связи я могу получить доступ к…
– Ага, спасибо. На этом все.
Конструкт замерцал и исчез, комната за ним на миг показалась угрюмой и неподвижной. Сильви подошла к главной двери и заперла ее нажатием. Обвела помещение рукой.
– Ну что, мы здесь в безопасности?
Я пожал плечами, вспоминая угрозу Танаседы.
– Безопасней мест на ум все равно не идет. Лично я сегодня же отправился бы в Миллспорт, но именно поэтому…
Я осекся. Она с любопытством посмотрела на меня.
– Что именно – поэтому?
– Именно этого от нас и будут ожидать, – исправился я. – Если повезет, они проскочат мимо нас и отправятся на юг на самом быстром транспорте, который найдут.
Она взяла стул напротив меня и оседлала.
– Да. А мы что будем делать в это время?
– Это предложение?
Я сказал раньше, чем сам понял. Ее глаза распахнулись.
– Ты…
– Прости. Прости, это. Это шутка.
За такую ложь меня бы выкинули из посланников под презрительный смех. Я так и видел, как Вирджиния Видаура пораженно качает головой. Я бы не убедил монаха с Лойко жертвенно ширнуться для вечерни смирения. И точно не убедил Сильви Осиму.
– Слушай, Микки, – сказала она медленно. – Я знаю, что должна тебе за ту ночь с Бородатыми. И ты мне нравишься. Очень. Но…
– Эй, серьезно. Это шутка, ладно? Плохая шутка.
– Я не говорю, что не думала об этом. Кажется, пару ночей назад мне это даже приснилось, – она улыбнулась, и в моем животе что-то приключилось. – Представляешь?
Я изобразил пожатие плечами.
– Бывает.
– Просто… – она покачала головой. – Я тебя не знаю, Микки. Я знаю тебя не лучше, чем шесть недель назад, и это как-то напрягает.
– Ну да, я поменял оболочки. После такого…
– Нет. Дело не в этом. Ты закрытый, Микки. Самый закрытый из всех, кого я встречала, а можешь мне поверить, в нашем деле попадаются тяжелые случаи. Ты зашел в тот бар, «Токийский ворон», с одним только своим ножом и поубивал всех, не моргнув и глазом. И все время у тебя была такая улыбочка, – она коснулась своих волос – как мне показалось, неловко. – Когда я хочу, я все помню в деталях. Я видела твое лицо, и сейчас вижу его так же четко. Ты улыбался, Микки.
Я промолчал.
– Я не хочу ложиться в постель с таким человеком. Ну, – она слабо улыбнулась, – это я вру. Какая-то часть меня хочет, какая-то часть
– Наверняка очень мудрое решение.
– Ага. Наверняка, – она стряхнула волосы с лица и попыталась улыбнуться тверже. Ее взгляд снова столкнулся с моим. – Ты ходил в цитадель и собрал их стеки памяти. Зачем, Микки?
Я улыбнулся в ответ. Встал со стула.
– Знаешь, Сильви, какая-то часть меня очень хочет тебе рассказать. Но…
– Поняла, поняла…
– …этой части я научился не доверять.
– Остряк.
– Стараюсь. Слушай, я проверю кое-что на улице, пока не стемнело. Скоро вернусь. Если думаешь, что по-прежнему должна мне за историю с Бородатыми, сделай одолжение, пока меня не будет. Постарайся забыть, что я показался таким извращенцем. Буду очень благодарен.
Она отвернулась, глядя на инфополе. Ответила очень тихо.
– Конечно. Без проблем.
