И теперь — гвоздь программы, отжимания на брусьях и подтягивания на турнике.
Три года назад, когда спортивную площадку за школой благоустроили, тогдашние выпускники стали ходить сюда заниматься после уроков. Сначала появились зрители. Потом — правила. Когда мы с Ли станем здесь своими, мы будем знать о них всё.
Появляются опоздавшие, подходят поближе. Убедившись, что до нас никому нет дела, мы с Ли во все глаза смотрим: она на Рыжего, я на Краша.
Я стараюсь запомнить каждый его жест, каждое движение. И как он в перерывах между упражнениями сдувает волосы со лба. И как пьёт воду из синей с чёрным спортивной бутылки, которую так удобно держать в руке.
Сегодня я буду представлять, как мы пьём из этой бутылки по очереди. А потом он накидывает мне на плечи свою куртку. И мы уходим с площадки вдвоём…
Спортсмены меняются снарядами. Теперь я не спускаю глаз с турника, приваренного к шведской стенке. Упражнение называется «уголок»: ноги надо поднять под прямым углом и опустить, снова поднять — и опять опустить. Такой же «уголок» Дэн делает сейчас на брусьях.
Все турники заботливо обмотаны малярным скотчем: чтоб у спортсменов руки не мёрзли. Или — чтоб не соскальзывали. Интересно, кто это сделал: сами старшеклассники или их поклонницы? Самый лучший «уголок» получается у Краша — просто идеальный! Даже главные девочки перестают крутиться на скрипучей карусели: должно быть, каждая выбрала место, удобное для наблюдения.
А потом…
— Сюда нельзя! Здесь детская площадка! — кричит Варя.
— Джерик! Джерик, стой! — зовёт и свистит какая-то тётка.
А Джерик уже летит через площадку, прямо на меня.
Тело сжимается, готовясь к перегрузкам. Чёрная дыра ждёт меня, ничего с этим не поделаешь. Честное слово, лучше бы меня забросило куда-нибудь на Луну.
…Выхожу на поляну, заросшую папоротниками. У меня в руке корзинка. Я смотрю на неё и обещаю себе запомнить, когда и где её уронила.
Августовское утро, тёплое и ленивое, ещё не знает, что оно будет безвозвратно испорчено. Одна минута или две — у меня есть возможность увидеть мгновения той жизни, которая ушла навсегда.
Под ногой хрустит трухлявое дерево. Остаются позади «медвежий турник» и моё наивное глупое желание. Я одновременно и знаю, и не знаю, что будет дальше. Я словно робот, в голове которого сидит малюсенький человечек и передвигает рычаги, отдавая команды моему телу.
И снова появляется он, очень медленно, откуда-то из другой вселенной.
— Замри! — кричит отец. — Не шевелись!
Я стою и не шевелюсь, и успеваю запомнить, что пока ещё держу корзинку в руках. А потом человечек в моей голове двигает рычаг, я прыгаю на пень, и всё повторяется…
Корзинка падает в папоротники, и почему я кричу, а по щекам моим льются слёзы?
Мне снова не хватает воздуха: начинается перемещение из чёрной дыры прошлого в беспросветное настоящее, в котором я упустила свой единственный шанс.
Моего возвращения никогда не замечают. Не встречают с цветами, не размахивают плакатами «Вика, мы по тебе скучали».
Я дышу, нормально дышу, восстанавливая силы после перегрузки. Космонавтов хоть готовят, на центрифуге крутят, а меня без всякой подготовки — шарах. Думаете, я привыкла к тому, что меня швыряет туда-сюда? А вы бы привыкли, если бы вам на голову время от времени без предупреждения падал мешок со свежим навозом? Небольшой такой мешочек, не очень тяжёлый и совсем не твёрдый. Тёпленький даже. Но неприятно будет всякий раз, правда? Неожиданно и даже обидно. Вот так же и мне сейчас.
Я стою в узком проезде между школой и соседним зданием. Налево пойдёшь — на площадку вернёшься. Направо пойдёшь — на улице окажешься. Прямо пойдёшь — убьёшь себя об стену. А что, вариант.
Но могло быть и хуже. Если бы из чёрной дыры я вывалилась в центр площадки. И, может, даже забрызгала грязью чьи-то белейшие кроссовки. После такого позора моей семье пришлось бы переезжать в другой город и скрываться под чужой фамилией.
Я спокойно могу пойти обратно и досмотреть, как тренят старшеклассники, но вместо этого поворачиваю направо и шагаю домой. Говорят, нет смысла возвращаться туда, где ты был счастлив. Даже если на самом деле не был, а просто воображал, что счастье есть.
По пути домой я мысленно отмечаю крестиком ещё одно опасное место на карте района.
Объект: спортивная площадка за школой.
Меры предосторожности: не ходить туда.
Необходимость бывать там: веление сердца.
Есть ли там, где спрятаться: есть, горка.
Надо только прийти заранее и занять на ней место — тогда я буду в безопасности. Забраться можно даже на крышу горки: старшие девчонки вряд ли туда полезут, а зрителям можно сидеть и стоять где угодно, если они не мешают спортсменам.
Но меня, наверное, больше не позовут. Все решат, что я сбежала, не дождавшись окончания тренировки. Может, мне мама велела вернуться домой вовремя?
Прошлое отнимает у меня настоящее, отхватывает самые вкусные куски!
