Не могу назвать свою жизнь особенно удачной, но и жаловаться вроде бы не на что. У меня есть дом, интересная работа и блог – «Спросите Куницу», вы наверняка о нём слышали. Я люблю чёрный цвет, фильмы ужасов, острый соус и точно знаю, что не могу рассчитывать на долгую и счастливую жизнь. Меня зовут Урсула Мажен, и я, кажется, сумасшедшая. …скажите, вы тоже слышите эти голоса? *** В конце романа добавлены бонусная повесть «Мосты Сен-Жюстена», рассказ «Четвёртый», рассказ «Некоторые сложности».
Бывают такие люди – с голосами в голове. Некоторых сразу и не отличить от нормальных: ну, бормочут иногда себе под нос что-то невнятное или подолгу болтают по телефону в толпе… А присмотришься – и замечаешь, что мобильный выключен.
Это те, которые поумнее – или просто более везучие.
Если чужак поселяется в тебе ещё в детстве, когда многие абсурдные и ужасные вещи из-за недостатка опыта кажутся вполне естественными, то к такому соседу легко привыкнуть. Дальше – больше: ты путаешь его мысли со своими собственными, просишь советов… И здесь кроется главная опасность – ничего хорошего он по определению не подскажет. За примерами далеко ходить не надо. На прошлой неделе в университете прямо на занятиях повязали парня: он зарезал соседа, а заодно соседскую жену и двух котов. Якобы его попугай из зоомагазина подучил: скрипел из клетки день за днём – убей да убей, но только никто, кроме убийцы, никаких подначек не слышал.
Спросите, какое отношение имеют ко мне криминальные сводки? К счастью, пока никакого, но перспективы туманны и печальны, и с каждым днём я всё больше сомневаюсь в себе и в собственной способности адекватно мыслить.
Меня зовут Урсула Мажен, и вот уже пятнадцать лет я живу с голосами в голове.
«Вилка подойдёт. Прочная. Целься между костяшек».
Это Салли. Маньячка, социопатка и дальше по списку; с какой-то стати считает меня старшей сестрой – но, к счастью, заблуждается, ибо я единственный ребёнок в семье. У Салли эмоциональный диапазон кочерги, ну или там табуретки; нельзя не признать, что она по-своему заботится обо мне, только представления о заботе у неё… своеобразные.
«Да ла-адно, детка, не будь такой букой. Губы у неё ничего, и пальцы выглядят ловкими… Может, возьмём натурой?»
Вот и Йен проснулся.
С ним проблем больше. Во-первых, он мужчина. Во-вторых, кукушка у него съехала подальше, чем у Салли – он считает себя чародеем. В-третьих, у него неистощимый словарный запас… Ну, и самое раздражающее в Йене: симпатичными, смазливыми или соблазнительными в разной степени ему кажутся девяносто процентов разумного населения планеты.
«Натурой? Пальцы? Поняла. На кухне есть хороший нож».
«Я не это имею в виду, моя прелестная куколка. Мы говорим об удовольствиях. Наслаждения, понимаешь?»
«Тогда топор. На кухне есть…»
«О, Великий Хранитель! Ты вообще способна воспринимать слова длиннее пяти букв? Или шутки?»
– Заткнитесь, – буркнула я себе под нос, взбивая молоко.
Когда эти двое начинают спорить, головная боль обеспечена. Чёрт, если у меня раздвоение личности, могут эти самые личности хотя бы трещать не одновременно?
– Улла? Вы сердитесь?
Я машинально обернулась к, собственно, предмету спора. Анна заходила к нам, в «Нору», почти каждый день – кажется, преподавала тут рядышком, в университете, историю музыки. Вроде хорошая женщина, хотя и рассеянная немного, то в дождь без зонтика выйдет, то вообще в тапочках на работу отправится… Пальто её мне всегда нравились, у неё их штук пять было, все такие летящие, длинные, расклешённые.
Сейчас Анна мялась у стойки, отводя взгляд.
– Да. С корицей, как всегда?
Она кивнула.
– Спасибо… Ужасно неловко с кошельком получилось, простите. Надо было проверить до того, как заказывать. Я занесу деньги в обед, правда.
– Конечно, – улыбнулась я, надевая крышку на стаканчик. – Ваш капучино с корицей, на соевом молоке. Хорошего дня! – и шепнула в сторону: – Вот и никаких проблем. Утёрлись, придурки?
Йен фыркнул; Салли промолчала.
Замечательно начался день, да.
Вообще в «Норе» хорошо.
Здесь четыре круглых столика на двоих, длинная стойка с высокими стульями – общая зона, подоконники выстланы подушками так, что больше похожи на диваны – валяйся с ноутом, сколько хочешь, кайф же. Но мои любимые места – у стены, Йен их называет «услада эгоиста»: несколько пуфов, хаотично раскиданных на солидном расстоянии друг от друга, около каждого по нелепому треугольному столу, за которым даже парочке будет тесно. Я всегда беру самые ранние смены, с половины восьмого до половины второго, даже в выходные. Менеджер считает меня жаворонком – очень наивно с его стороны – и в целом держит за человека с причудами, что уже ближе к правде.
Секрет в том, что каждый раз эти два… две… в общем, голоса в голове поднимают меня ни свет ни заря.
Начинает Салли. Заводит пластинку: «Сестра, утро, сестра, утро, сестра, утро», – и повторяет до тех пор, пока я не выдираюсь из постели. В пять утра. В пять! Ну точно, садистка и социопатка. Потом начинается: разминка, растяжка, отжимания, пресс… Она заставила меня повесить в доме турник, Дино даже не поверил, когда я его попросила. Так и спросил: «Ты что, действительно заниматься будешь?»
А что поделать – пришлось.
