Знала бы ты, Тома, какие полёты у этого журавля. Ей я не рассказывала. Потом, позднее, я всё же не выдержала и в двух словах описала, с чего вдруг заговорили о свадьбе и начали бурную подготовку к ней. Не знаю почему, но она так спокойно слушала, будто ничего ужасного не произошло. Будто насилие было дело привычным, рутинным. Все вокруг твердили о плюсах и выгоде нашего союза, а у меня было ощущение, будто меня готовят к похоронам. Вот сейчас уложат в гроб и заколотят крышку гвоздями...
Приготовления свадьбы и сама она, поставленная на широкую ногу, прошли для меня словно во сне. Я двигалась, словно заведённая механическая игрушка, ела и пила, не чувствуя вкусов и запахов. Зато отчётливо чувствовала его губы, впивающиеся в мои под громкие выкрики: "Горько!"
Какая ирония - мне на самом деле было горько. Было горько в начале и не стало ничуть слаще потом. Поначалу Кирилл пытался быть нежным и внимательным в его понимании. Но внутри меня что-то треснуло тогда, когда он взял меня силой. Треснуло и никак не хотело склеиваться обратно. Каждое прикосновение, даже самое аккуратное и волнующее отзывалось во мне какой-то болезненной дрожью и вызывало отторжение. Я не поверю в сказки, что можно полюбить своего насильника. У меня не получилось. Ни ради себя, ни ради сына, ни ради сохранения семейного союза...
Ты такая ледышка в постели, котёнок... Может, пора оттаивать?
Перестань лежать подо мной с таким жертвенным видом, давай, подвигай бёдрами...
Иди сюда, милая, есть работа для твоего ротика и язычка.
Не получая желаемого в полном объёме он злился. Недостаточно усердия, страсти и отдачи. Мало, мало, мало... Я была рада поздним срокам беременности и вынужденному кесареву сечению, после которого врачи запретили заниматься сексом на протяжении двух месяцев.
До рождения Саши я не воспринимала его как своего ребёнка. Свой собственный огромный живот казался чем-то чужеродным, а движения и толчки внутри - больше настораживали, чем умиляли меня. И даже когда он родился, то не была любовь с первого взгляда. Нет, не с первого взгляда и не с первого касания. Он постепенно приручал меня к себе. Настойчивым требовательным криком, крепкой хваткой маленький пальчиков, особенным младенческим запахом...
Едва нас выписали из роддома, всё своё внимание и любовь я сосредоточила на Саше. А Кирилл кружил вокруг хищным коршуном, выжидая момента, когда можно будет заполучить котёнка в своё единоличное пользование. Не выйдет. И да, не выходило. Появление детей в корне меняет жизнь. Иногда я задавалась вопросом, был бы наш брак счастливее, если бы Кирилл не был так напорист и упёрт в своей маниакальной одержимости? Стала бы клетка желанным местом пребывания для меня?.. И тут же сама себе отвечала - нет. Просто потому что он не умел быть иным. Он хотел много и сразу, злился, если не получал желаемого, не прекращал постоянного прессинга и желал контролировать все сферы жизни.
Саша рос, а я словно наоборот уменьшалась день ото дня. От меня самой уже мало что осталось. Иногда я чувствовала себя снегом, тающем на солнце. Ещё немного - и останется только грязноватая талая лужица. Я пыталась уходить к маме на день или полтора вместе с сыном, пыталась достучаться до неё, что не могу жить вот так. Но итог был один:
Бог терпел - и нам велел.
- Стерпится - слюбится.
- Семья должна быть полной...
И к концу дня приезжал Кирилл с неизменно мягкой улыбкой на пухлых губах:
- Я соскучился...
Нежно прижимал меня к себе и душил своей больной любовью, в которой со временем становилось всё больше яда и злости. Вскоре можно было передвигаться только по заданной им траектории, обязательно так, чтобы оправдать его ожидания.
Всё начало быстрее катиться под откос после трагической гибели моих родителей. У отца отказало сердце, когда он был за рулём и машина на полной скорости выехала на встречную прямо под огромный Камаз. Камазу - хоть бы что, а старенький Volkswagen разбился в лёпешку, лишив меня единственной опоры, на которую я могла рассчитывать. И после этого всё начало лететь под откос с космической скоростью. Словно со смерть родителей устранила сдерживающий фактор для Кирилла. Отношения между нами портились день ото дня. И разве могут быть здоровыми отношения тюремщика и заключённого?
Я поняла, что терпеть больше нельзя под Новый Год, когда к нам собралась куча его приятелей с со своими пассиями. Просторный дом, толпы народа, множество знакомых лиц, среди которых попадались даже те, кого и я могла бы назвать своими друзьями...
Я просто зашла в ванную комнату и обомлела - Кирилл обжимался с какой-то девушкой. Не просто обжимался, но уже переходил к более активным действиям - задрал платье и мял руками задницу. А та довольно льнула к крепкому телу, постанывая. Она обернулась, и моё удивление достигло невероятных размеров. Это была Тамара.
- Тома? - не поверив своим глазам, спросила я. Подруга смутилась, но самую малость, одёрнула вниз платье и без единого слова покинула ванную комнату.
- Давай без истерик, котёнок. Ты не уделяешь мне достаточно внимания, только и всего.
