Так полагалось. А Пушкин начинает свой роман в стихах совсем иначе. Он берёт строчку из знакомой каждому его современнику басни Крылова «Осёл и мужик»
Итак, роман начинается без всякого вступления – мыслями героя, едущего к больному дяде, которого он не знает и не любит, чтобы
Одобряет Пушкин такое поведение Онегина? Пока мы ещё не можем ответить на этот вопрос. Но дальше, читая роман, мы всё узнаем: и что думает Пушкин об Онегине, и как он смотрит на принятые в свете родственные отношения, и какие люди ему по душе, кого он ненавидит и за что, над чем смеётся, что любит, с кем борется…
Уже во второй строфе, знакомя нас с Онегиным, Пушкин напоминает и о себе:
И дальше – по поводу того, что Онегин «родился на брегах Невы»:
Всего несколько строчек сказано о самом поэте, а узнаём мы из них очень многое: поэт жил в Петербурге, но теперь ему нельзя там жить; им написана поэма «Руслан и Людмила», у которой есть друзья, но есть и недруги, об этом известно читателю, знакомому с журналами: ведь вокруг «Руслана и Людмилы» разгорелся литературный бой.
Мы читаем следующие строфы – о воспитании Онегина, о том, что он знал и умел, – и невольно всё время сравниваем его с Пушкиным, представляем себе Пушкина. Автор и его герой – люди одного поколения и примерно одного типа воспитания; у обоих были французы-гувернёры; оба провели молодость в петербургском свете; у них общие знакомые, друзья. Даже родители их имеют сходство: Сергей Львович Пушкин, как и отец Онегина, «долгами жил… и промотался наконец». Но вот Пушкин сообщает читателю:
Мы ведь знаем, что Пушкин учился в Лицее – самом серьёзном и прогрессивном учебном заведении своего времени. Кто же – «все»? И неужели в слово «мы» Пушкин включает себя, Пущина, Кюхельбекера, Дельвига?
Понимать эти строки можно по-разному. Мне кажется, Пушкин имеет в виду не себя и своих друзей, а тех средних петербургских юношей, с которыми ему не раз приходилось общаться в свете. На их фоне Онегин, конечно, мог «воспитаньем… блеснуть». Сам же Пушкин – другой. С того и начинается отличие автора от героя, что уже в лицейские годы Пушкину было доступно многое, недоступное Онегину. «Высокая страсть» к поэзии, овладевшая Пушкиным и его друзьями ещё в детстве, чужда Евгению:
Лицейское братство, книги, стихи, вольнолюбивые мечты, прекрасная царскосельская природа, романтические увлечения милыми девушками – так прошла юность автора. А герой… В строфах X, XI, XII Пушкин рассказывает о «науке страсти нежной», которую Онегин знал «твёрже всех наук»:
(Разрядка моя. –
Поэт находит самые точные, самые убедительные слова, чтобы объяснить, как несчастливо воспитали Евгения: чувствовать, страдать, радоваться он не умеет. Зато умеет «лицемерить, казаться, являться»; зато, как многие светские люди, умеет скучать, томиться…
Вот как по-разному воспринимают Пушкин и Онегин, например, театр. Для Пушкина петербургский театр – «волшебный край», о котором он мечтает в ссылке:
А Онегин «входит, идет меж кресел по ногам, двойной лорнет, скосясь, наводит на ложи незнакомых дам…» А Онегин, едва взглянув на сцену «в большом рассеянье», уже «отворотился – и зевнул».
