— Ты тут всего четыре дня, но мои подданные только о тебе и говорят, — озадаченно произнесла Августа.
— Мне лестно такое внимание со стороны тимеранцев, — сказала я и заметила, что один из алых перстней на руке правительницы потемнел. Она это тоже увидела.
Я снова дала себе установку тщательней подбирать слова.
— Ты теперь тоже тимеранка. Одна из нас, и моя подданная, — строго отметила императрица.
— Да, всё верно, ваше величество, — склонила я перед ней голову, соглашаясь.
— Помнишь, почему тебя захватила наша Сеть? Что с тобой случилось в твоём мире? Пожар? Наводнение? Война? Или кто-то пытался тебя убить? — с интересном посмотрела она на меня.
— Я не знаю, — искренне пожала я плечами. — Вроде всё было нормально. Я вышла из дверей кондитерской, где купила торт, и сразу оказалась в белой комнате на полигоне.
— Хочешь посмотреть, что там было? — заинтриговала она меня.
— Конечно! — воскликнула я.
— Давай поглядим, — она потыкала в свой золотой ринал, щедро украшенный бриллиантами.
Неожиданно вспомнился разговор Дарины с подругами, где они обсуждали модного кутюрье по имени Зеро, который мастерски покрывает риналы узорами и стразами.
— В Сети остаётся магический отпечаток момента захвата, но через неделю он развеивается. Твой пока цел. Доступ к просмотру есть только у меня, — пояснила Августа, и перед моим лицом возник небольшой, с тетрадный — лист, голографический экран, на котором я узнала себя и ту самую кондитерскую.
Вот я открываю железную дверь, выходя на улицу, и шагаю прямо в белое марево портала. Очертания моей фигуры тут же исчезают, а спустя секунду здание кондитерской сотрясает жуткий взрыв, от которого стальная дверь слетает с петель. Будь я на крыльце — меня прибило бы на раз.
Экран погас.
— Ужас! — потрясённо выдохнула я. Получается, что эта Сеть и правда спасла мне жизнь. Интересно, что там произошло? Скорее всего, взрыв газа. — Но как же женщина-продавец? Она, получается, погибла?
— Возможно, — Августа равнодушно пожала плечами. — А может, просто тяжело ранена и со временем поправится. Этого мы уже не узнаем. Самое главное, что ты уцелела и стала одной из нас.
— Благодарю за моё спасение... - растерянно произнесла я, всё ещё находясь под впечатлением от увиденного.
— Ты знаешь, что я тоже когда-то была новоприбывшей? — задала мне неожиданный вопрос императрица.
— Нет, — я изумлённо покачала головой.
— Планета Зерта, звёздная система Лиракс. Мне было восемнадцать, когда в моём доме случился пожар и Сеть перенесла меня на Тимеран. Я быстро здесь освоилась и смогла очаровать принца Дайтона — старшего сына правящей императрицы Мелины. Стала его женой. А когда Мелина скончалась в преклонном возрасте, я стала императрицей. К сожалению, Дайтон был слишком сильно привязан к матери, горе от её утраты подкосило его, и в скором времени он отправился на Небеса вслед за ней. А мне, чтобы упрочить своё положение на престоле, пришлось взять ещё несколько мужей из самых родовитых кланов этого мира. Теперь у меня замечательная семья: заботливые супруги, прекрасные сыновья. Я души в них не чаю, особенно в моих мальчиках. Они моя радость и гордость.
— Это замечательно, — вежливо улыбнулась я.
— Я прекрасно тебя понимаю, Полина, сама когда-то была таким же везунчиком. Ты избежала смерти, попала в наш чудесный мир, обзавелась рабами и двумя женихами, получила поместье и деньги от государства. А сегодня аж два принца решили оказать тебе великую честь стать твоими опекунами, — заявила Августа.
— Что? — резко выдохнула я. Такое чувство, будто мне в живот с размаху заехали битой.
По лицам высокородных гадов расплылась довольная улыбка.
Глава 104. Доводы
— Признаться, я была удивлена, когда принцы обратились ко мне с просьбой утвердить тебя в статусе их подопечной, — отметила императрица. — Вижу, ты всерьёз заинтересовала моих мальчиков. Вдобавок они сильно переживают из-за того, что по их недосмотру твоё поместье подверглось нападению преступников. Представляю, как сильно ты испугалась в ту ночь, — в глазах этой жёлтой хищницы промелькнуло даже подобие сочувствия.
— Нет, ну что вы, всё не так страшно. На моей планете есть поговорка: что ни происходит — всё к лучшему. Так и тут. И вообще, я думала, что на Тимеране матриархат. Разве мужчины могут быть опекунами женщин? — я изо всех сил старалась скрыть напряжение в голосе.
— Конечно, почему нет? — удивилась моему вопросу Августа. — Мы за равноправие среди свободных людей. Вдобавок члены императорской семьи имеют особые полномочия и привилегии во многих аспектах жизни. А удел рабов — обретать счастье в служении своим господам.
Ну-ну. Кто бы говорил о равноправии.
Я бросила быстрый взгляд на четырёх страдальцев, продолжавших стоять возле своей царственной госпожи на коленях. Их лица по-прежнему были опущены в пол, но по напряжённым плечам было видно, что они уже испытывают боль, долго находясь в такой позе.
