— Я потом... вставлю их... на место... — рвано и хрипло выдал вампир, укладывая меня на постель и сразу набрасываясь с безудержными‚ нетерпеливыми поцелуями.
А от этого его «вставлю», произнесённого с особым нажимом, по коже пронёсся табун горячих мурашек. Такое чувство, что меня накрыл сексуальный ураган, которому не было ни сил, ни желания сопротивляться.
Я послушно выгибалась под этим бешеным напором, плавясь податливым пластилином. Мозг давно отключился, сдаваясь в плен инстинктам, а татуировка истинной пары на моей руке начала опалять кожу невероятно приятным огнём.
Я неожиданно остро почувствовала эмоции вампира, будто окунулась с головой в его волну, растворилась в ней. Безумная страсть, стремление обладать, вонзиться своим мужским орудием в моё лоно, — его мысли и желания сплелись с моими, стирая границы реальности.
Зажмурилась и выгнулась дугой, вскрикивая от сладостных молний, метнувшихся в низ живота, когда он втянул в рот мой сосок. А когда распахнула глаза, то обнаружила, что уже лежу без одежды, а обнажённый Тэй скользнул ниже, припав губами и языком к моим нежным интимным складочкам. Клитор быстро оказался в плену влажного, упругого и очень умелого языка, сводящего меня с ума, а в разгорячённое лоно властно скользнули два пальца, массируя чувствительные стеночки у входа.
Мои стоны уже давно переросли в крики «Тэй!» и «Пожалуйста!», но коварный вампир не давал мне кончить, снова и снова подводя ко всё более высокой вершине удовольствия.
И когда вместо пальцев внутрь резко, до упора, ворвался бархатистый, горячий, подрагивающий член — настолько большой, что я прочувствовала каждую его венку, — мучительно сладостная пружина внизу живота сорвалась, накрывая яркими эйфорийными спазмами всё моё тело, от пальчиков на ногах и до макушки.
Из груди вампира раздался хриплый сдавленный стон. Рвано дыша, он стиснул зубы, сдерживаясь от того, чтобы кончить вместе со мной, когда мои внутренние мышцы стали сокращаться от оглушительного оргазма, сильно сжимая его мужской орган.
Он замер, дав мне пару минут прийти в себя, и начал двигаться неумолимым поршнем, нависая надо мной и глядя прямо глаза. Я как зачарованная не могла отвести от него взгляд, утопая в его васильковых очах. Казалось, что мы соприкасаемся не только телами, но и душами, сливаясь навеки в единое целое. Его властные, мощные движения внутри меня распаляли новый огонь — более мягкий, медово-тягучий, обширный и долгий, уверенно подводя к новому пику.
— Я... люблю... тебя... Моя жизнь... Моя душа... Моя амира... — хрипло выдыхал Тэй, глубоко вбиваясь в моё ставшее невероятно чувствительным — лоно, превратившееся в один трепещущий от пронзительно-сладкого огня нерв.
Казалось, что его настойчивые руки и жадные горячие губы были везде — меня безостановочно гладили, целовали, ласкали, массировали, не оставляя без внимания ни один дюйм моего тела.
Меня накрыл новый, бесконечно долгий оргазм, искрящийся по венам, беспощадный, упоительный, яркий. Он длился и длился, усиливаясь с каждым движением Тэя.
Последняя, особо сильная вспышка взрывающейся вселенной в моей голове — и я даже не почувствовала боли, когда Тэй прокусил кожу у основания шеи, одновременно с этим изливаясь в меня.
— Моя... — горячо выдохнули мне на ухо, накрывая приятной тяжестью разгорячённого мускулистого тела.
Глава 71. Лисье логово
Вампир оказался опытным и неутомимым любовником. Сколько часов длился наш секс-марафон — сложно сказать: я потерялась в пространстве и времени. Разные позы, разная скорость движений Тэя во мне — от бархатно-неторопливой, наполненной нежностью, до бешеной, — я растворилась в этом чувственном омуте.
Доводя меня до ярких вспышек нирваны снова и снова, он каким-то образом делился со мной своей энергией, заряжая бодростью. И когда вокруг нас заискрился воздух, я уже не понимала — происходит ли это на самом деле, или меня залюбили до волшебных звёздочек перед глазами.
— Почему ты так долго медлил? — спросила я, лёжа на его плече, когда мы уже закончили это сексуальное безумие. Каждая клеточка моего тела пела от счастья.
Наши татуировки на запястьях стали ещё ярче, вдобавок обрели окантовку, как некую завершённость, на моём золотистом рисунке — серебристую, а на серебряной метке Тэя — золотую.
— Прости. Потребовалось время, чтобы осознать, что я должен отказаться от мести, принять это, — прижимая меня к себе и ласково поглаживая по спине, расслабленно пояснил Тэй. — Я пытался смириться с тем, что враги так близко, а я... буду защищать оборотней и делить с ними самое сокровенное, что у меня есть, — свою амиру. Но Даниэль прав: это я командовал кораблём, и смерть моих людей — это только моя вина, не барсов, так что я обязан принять всю ответственность на себя, не перекладывая её на чужие плечи.
— И тебе осталось простить за это самого себя, — отметила я. — Но вместе, Тэй, мы справимся с чем угодно.
