О том, каково мне было находиться за решеткой, а также о том, что никто от подобной участи не застрахован
В общем и целом мне было совсем не до веселья, поскольку на протяжении всего этого времени, а если говорить точно, около 8 месяцев, я провел в следственном изоляторе города Архангельска.
Есть известная поговорка, что от тюрьмы да от сумы на Руси зарекаться нельзя. Если кажется, что тебя эта история никогда не коснется и удасться уберечься, очень сильно ошибиться. Никто от этого не застрахован!
Помню, когда я только шел в политику, не имея поддержки со стороны правящей партии, один знакомый бизнесмен (он очень крупный бизнесмен, миллиардер!) мне говорил: «Саня, зачем тебе это надо? Это же понятно, что на тебя будут давить, не дадут тебе работать. Посмотри на меня! Я понимаю, где чьи интересы, и туда не лезу. Аккуратно развиваю бизнес, деньги зарабатываю. Зачем тебе нужна эта головная боль?» Вроде бы все в его рассуждениях было логично, хотя мне и было обидно.
Потом, где-то через полгода, его неожиданно арестовали, и три года он провел в СИЗО. И он не мог понять: почему, за что, кому он дорогу перешел? Он предлагал огромные деньги, что-то около миллиарда рублей, чтобы его выпустили, но его продолжали держать в камере. В конце концов прошло время и его выпустили. Но он до сих пор не может найти объяснения произошедшему. Может быть, он влез на какой-то аукцион и купил земельный участок, на который претендовал кто-то из высокопоставленных лиц. Или его кто-то за что-то другое хотел наказать… Неизвестно. Его просто закрыли, и все – никто ему ничего не сказал.
Тюрьма – это вообще далеко не самое лучшее место, независимо от того, прав ты или виноват.
Во-первых, и это очевидно, ты несвободен.
Во-вторых, тебе совершенно нечем заняться.
В-третьих, там нет приемлемых для жизни бытовых условий.
В-четвертых, на тебя постоянно оказывается психологическое давление.
В-пятых, ты не способен контролировать ситуацию.
В-шестых, там просто страшно.
В-седьмых, за тобой круглосуточно ведется видеонаблюдение.
В-восьмых, на тебя постоянно «стучат» соседи по камере.
В-девятых, по заданию тюремной администрации другие заключенные постоянно провоцируют тебя на конфликт…
Продолжать можно до бесконечности!
Когда я только пришел в политику, я начал коллекционировать фигурки носорогов. Почему именно их? Потому что мне импонировал их упертый характер. Попробуй, например, запереть носорога в клетке. Он будет крушить все вокруг, пока его не застрелят. И даже после того, как в него выпустят несколько обойм, он будет стремиться к своей цели ровно до тех пор, пока не упадет замертво. Это факт.
В подобной ситуации человек мало отличается от животного. Я метался по камере, не зная, куда себя деть и что предпринять. В отчаянии сломал унитаз, и поскольку больше ломать было нечего, мне оставалось выпускать пары только через физическую нагрузку. Слава богу, хотя бы это мне запретить не могли!
Чтобы накачать мышцы, отжимаются так: 15 отжиманий, перерыв полминуты, 15 отжиманий, перерыв полминуты, и так далее – максимальное количество подходов. А я просто отжимался без всяких перерывов, пока руки держали, а потом падал навзничь и постоянно думал: «Что же сделать? Что же предпринять?».
На время следствия надо было себя хоть чем-то занять. Прессу мне не доставляли, свидания с родственниками и коллегами не разрешали, если в какой-то из камер оказывался телевизор, по нему транслировались лишь развлекательные передачи. Поэтому я написал заявление на имя начальника СИЗО Алексеева: «Прошу предоставить мне возможность трудиться на территории изолятора хоть дворником, хоть свинарем, кем угодно!» В ответ получил отказ: «Вакансия только одна – клейщик конвертов. Но это место уже занято». Я понял, что, если система решила тебя раздавить, обращаться к ней бессмысленно!
Вообще, на каждое мое действие в ответ прилетало столько, что в любой момент можно было сломаться.
Ко мне в камеру подсаживали гея.
Ко мне в камеру подсаживали больного туберкулезом.
Ко мне в камеру подсаживали убийц.
Мне постоянно угрожали и запугивали.
Меня переводили из битком набитой камеры, где нечем было дышать, в камеру, где отсутствовало отопление и изо рта шел пар.
Следственный изолятор в Архангельске не соответствовал никаким требованиям – ни российским, ни международным. Я протестировал его по международному классификатору, и ни в одном пункте не нашел соответствия. Тогда я предложил руководству СИЗО отремонтировать все камеры за свой счет, мне отказали.
Я написал на волю письмо: «…Здесь полно живности. В основном это вши, клопы, мошки, мухи, комары, пауки и другие неизвестные насекомые, по ночам наведываются мыши. В камере постоянная сырость, с потолка капает, все стены в подтеках.
