- Эх, госпожа, у вас-то поди дракон есть, - вздохнул Стивен, глядя на Вильгельма.
- Нету.
Стивен недоверчиво поднял брови.
- Так, может, зря мы его покрасили, госпожа?
- Это мой фамильяр, - уже привычно бросила я. - Ни на какого дракона я его не променяю. - Тем более на дракона, которого я в глаза не видела. Вилька хоть привычный, свой. И вдруг нормально вернусь - что я Витьке скажу? Вот тебе дракон? Со стыда ж сгорю.
- Как скажете, госпожа, - грустно вздохнул Стивен и ушёл в свою комнату спать.
Вильку я положила рядом на подушку - во сне кот снова тарахтел, но спал как младенец. Когда я утром вставала, он только лапой дрыгнул да на другой бок перевернулся.
Но к завтраку, конечно, пришёл. Точнее, примчался. Мы со Стивеном снова сидели на берегу моря, угощались ягодами в сливках и следили за почти настоящими волнами, пока те вздыхали. Откуда-то тянуло приятным тёплым бризом... А потом провыло благим матом: «Мья-а-а-а-ау!» И к нам присоединился Вилька.
Галопом. Он сшиб пару стульев, пронёсся по комнате - песчаному берегу - нашёл зеркало и уставился на своё отражение, чёрное, как ночь.
Мы замерли.
Выпучив глаза, кот широко открыл рот и заорал. Вот так: «А-а-а-а-а!» У Стивена в руке лопнул бокал, у меня заложило уши, с моря пришёл шторм, а кот всё пялился на своё отражение и ревел, жутко расстроенный.
Пока я не вылила на него кувшин воды.
В звенящей тишине шумно выдохнул Стивен. А я поставила кувшин на место и объяснила: - Это нормально, он так выключается.
- Мьяу-яу-яу! - снова подал голос кот и бросился мне на грудь.
- Стивен, тащи полотенце!
Парень успел до такого, как меня исцарапали. Замотанному коту вставили вчерашний кляп, обвязали ленточкой, и стал Вильгельм больше похож на младенца в пелёнках. Даже урчал похоже.
- Какой он нервный у вас, госпожа.
- И не говори, Стивен. И не говори...
Кот ненавидяще смотрел на нас и явно мысленно обещал все кары небесные или что похуже. Я отправила Стивена найти успокоительное, а сама ткнула кота носом в ближайший плакат «Разыскивается» тут же, на стене среди волн, вместо картины. Потом повернула к себе, посмотрела в прекрасные разноцветные глаза и ласково спросила:
- А теперь Твоя Светлость ещё и возмущается? Может, объяснишь, где я и что тут делаю?
Кот сразу заткнулся. Ненависть так и не выключил, но не тяпнул, когда я кляп вытащила.
- Ну, Виля, и что же нам делать?
К возвращению Стивена мы с Вильгельмом уже объяснились - как только могут объясниться кот и человек. То есть я вдоволь наговорилась: рассказала Вильгельму, что думаю о нём, этом странном мире, как сомневаюсь, не умерла ли я, и не бред ли всё вокруг, а закончила неожиданным решением, что не плохо было бы пожить в этом милом разноцветном городе, где так уважают рыжих, ещё месяцок - до начала учебного года. Родители с братом, конечно, с ума сойдут от волнения, поэтому было бы очень и очень здорово послать им весточку. И понять, как через месяц отсюда выбраться. Надо разобраться, в общем.
А кот вдоволь намяукался.
Вот и поговорили: я рассуждала, кот в унисон орал всё пронзительнее и пронзительнее, но потом стих и просто слушал. Правильно, незачем меня перебивать. Какой-то кот решил перекричать женщину, да ещё в новом мире, после вечера косметологии и дня покупок? Ну-ну, удачи.
Так что к возвращению Стивена мы угомонились, я развязала Вильгельма - он смотрел на меня обречённо и не сопротивлялся, - напоила молоком (правда, остывшим, но кот не привередничал) и привела себя в порядок. Этот мир и город явно мне шли - такой свежей я себя даже после СПА никогда не видела. Местная косметология точно даст нашей фору: моё лицо было чистым-пречистым, кожа ровной, бархатистой, ну точно персик; а волос словно стало втрое больше, я даже кое-как такой объём собрала и уложила.
Пока я прихорашивалась, кот стоял рядом (конечно, на задних лапах), смотрел на себя в зеркале и так громко и грустно вздыхал, что я не выдержала:
-Да тебе идёт чёрный, Вилька. Расслабься.
Кот метнул на меня рассерженный взгляд.
- Мяу!
- Говорю же, все кошки твои будут.
Кот посмотрел на меня в зеркале, и взгляд его красноречиво говорил: «Ты что, дура?»
- Тебе не угодишь, - рассмеялась я. - Зато теперь первый попавшийся обувщик теперь тебя не сдаст... куда тут разыскивающихся сдают? В полицию? Слушай, Вилька, а зачем ты им?
- Мяу.
- Не понимаю, - вздохнула я, поправляя юбку. Прелесть всё-таки, никогда такую лёгкую и струящуюся ткань не видела!
- Мяу! - Кот в зеркале показал мне средний палец. И язык высунул.
Я оставила юбку в покое.
- Манеры у тебя, Вилька...
Кот повернулся и принялся изображать, будто копает задними лапами - в мою сторону.
- Это ты меня так послал?
- Мяу. - заявил Вильгельм.
- Ты? Меня?
- Мяу!
Я поманила его пальчиком.
- Ну-ка иди сюда, радость моя, я тебя того... поглажу.
Кот фыркнул, но с места не сдвинулся.
- Кис-кис-кис!
- Фыр!
