– Ты не понял меня, беда пришла… да проснись же, проснись…
– Да у тебя каждый день беда приходит… На тебя посмотреть, так она у тебя, похоже, не уходила…
Он хватает меня, тащит из сна, нет, это уже слишком, он, мне, конечно, добрый сосед, и дай-то бог ему всего, что он хочет, а все-таки всему есть предел, и…
Вскакиваю, хватаю соседа за грудки, хорош народ будить, сам не спишь, другим не даешь…
Он обрывает меня – одним-единственным словом:
– Плесень.
Подскакиваю, как ошпаренный, уже не я вырываю себя из сна, уже сон бежит от меня во все лопатки…
– Шутишь?
Сосед смотрит на меня, бледный, перепуганный.
– С этим, брат, не шутят…
Спешу за ним – в ночь, холодную, звездную. Все еще надеюсь на что-то, зря перетрухнул сосед, зря поднял бучу, у нас уже все, что угодно, за плесень принимают. Только какую-нибудь блендочку увидят или тень какая мелькнет, все сразу – плесень, плесень, а там плесени и близко не было…
Да и откуда вообще взяться плесени, сколько веков уже не было – ничего, ничего, плесень осталась – в легендах, осела – в преданиях, покрыла глубину веков… Это только маленьких-непослушных пугают, во-от, не будешь слушаться, ка-ак придет плесень, ка-ак заберет…
Выглядываю в темноту ночи, еще надеюсь на что-то, когда вижу в темноте огоньки: один, два, десять, больше, больше…
Плесень.
Беспощадная, неумолимая, неукротимая – плесень.
– Откуда ее черт принес?
Ловлю себя на том, что говорю вслух.
– Известно откуда, из космоса…
– Из ко-осмоса… знать бы, откуда эта зараза к нам прет…
– И будешь знать, и чего? – сосед косится на меня. – Там-то ты ее все равно ничем не возьмешь… Да и прет она отовсюду, черта с два уследишь…
Черта с два… проверяю оружие, арсенал у меня что надо, не самый большой, конечно, есть и покруче, ну да ничего, не жалуемся…
– Бить будем? – спрашивает сосед.
– Нет, ты погоди бить… дай приблизиться…
– Да близехонько она уже…
– Ну, бей, если тебе так надо, только снаряды изведешь, да и все…
Я зол на соседа, тут и сам не можешь рассчитать, когда бить, и этот еще… да что говорить, плесень-то не на меня прет, на него, на меня бы плесень полезла, я бы и не так распсиховался…
Считаю огни, прикидываю скорость, количество, понимаю, что дело дрянь…
– Не одолеем.
– Чего-о?
– Не одолеем, говорю…
– Ты чего, мне умирать теперь прикажешь? Она же как вцепится, как расползется…
– Да знаю я… чего встал, давай других зови, вместе все одолеем…
Кидаемся звать других – сколько нас тут есть, пятеро бок о бок живут, еще один на отшибе. Все спят, что еще делать, как не спать, выволакиваю их из сна, из самых глубин. Кто-то и ворчит недовольно, а что ворчать, беда одна на всех – плесень…
Плесень…
Плесень, она плесень и есть, она никого не милует, ни правого, ни виноватого, ни богатого, ни бедного, да будь ты хоть избранник богов, плесень не пощадит. Вцепится в тебя, вонзится – жарко-жарко, больно-больно, и поползет во все стороны, вгрызется в твою плоть, выпустит над тобой мертвую свою поросль, окутает ядовитым туманом, задохнется, заблюется сама в себе, сдохнет – вместе с тобой, выпустит над тобой сияющие споры, полетят споры искать новую кровь.
Толкаю последнего, который живет на отшибе, не просыпается, гад, прогоняю сон – не прогоняется, вцепился коготками, хлопает крыльями, не улетает…
– Да что такое? Сам, блин, не спишь, другим не…
– Плесень.
– И?
– Что и, соседа спасать надо, и…
– Спасение утопающих – дело рук…
– Охренел? Сегодня на соседа, завтра на тебя дрянь эта полезет! А может, и сегодня уже…
– Да что полезет, сама в себе захлебнется дрянь эта… – сосед ворчит, но все-таки спешит за мной, медленно так спешит, вразвалочку, мол, все там будем…
Все…
Все шестеро.
И надвигается оттуда, из темноты вечной ночи – плесень…
