Елена практически побежала наверх по лестнице, и в тот момент, пока я наблюдал за тем, как она уходит, меня окатило разочарованием. Если бы она осталось, то весь мой контроль исчез бы. Я бы никогда не заставил её сделать что-либо, чего она не хочет. Если бы она решила пересечь эту черту, мы бы сделали это на её условиях. Не то чтобы я попытался переубедить её. Надеюсь, она сможет справиться с тем, что я приготовил для неё. Принимая во внимание то, что я узнал о её муже, с моей стороны не будет высокомерием заявить, что я могу доставить ей такое удовольствие, которое она никогда не получала, и надо полагать, не чувствовала прежде.
Достав телефон из кармана, я отправился в свою комнату, чтобы позвонить Алану и организовать прослушивание. После этого мне был необходим холодный душ. Я начинал чувствовать себя полярным медведем, но я должен был использовать его для снятия напряжения, и мне определённо не нужен синдром синих яиц на всю ночь. И хотя сегодняшний день не закончился так, как я, возможно, надеялся, он прошёл успешно в другом отношении. И одно сегодня вечером я понял наверняка: неважно сколько времени понадобится, Елена станет даже лучше, чем ожидалось.
Глава 10.
Мои губы покалывало, а пальцы прикасались к опухшей коже, когда я поднималась по лестнице в свою комнату. Не знаю, как Эштону так легко удалось прочитать меня, но он попал в самую точку: маленькая частичка меня чувствовала, что я обманываю Доминика. Одновременно с тем, что я не придавала этому значения, меня волновало и то, с какой лёгкостью я могла игнорировать тот факт, что была замужней женщиной и всё равно падала в руки другого мужчины.
Снимая платье, я вспоминала, как ощущались прикосновения Эштона. Такого прикосновения я никогда прежде не чувствовала, и, вероятно, не почувствую снова. Это было не просто притяжение. Его руки на мне ощущались тёплыми. Успокаивающими.
Когда я была готова лечь в кровать, то прокрутила в голове весь разговор с Вероникой. Удивительно, что она оказалась в той же ситуации, что и я. Она казалась очень сильной, и я задавалась вопросом, смогу ли однажды стать такой же. Чем больше я думала об этом, тем больше видела, как права она была. Доминик не заслуживал меня. Он просто хотел, чтобы я ухаживала за ним.
Прикосновения Эштона ко мне были настолько непохожи на прикосновения Доминика, что, казалось, я испытываю всё впервые. Например, он поцеловал меня. Доминик избегал поцелуев со мной годами, просто используя моё тело для своего удовольствия. Поцелуи требовали слишком много времени, слишком много усилий. Доминик знал, как сильно мне нравилось целоваться, и если бы он делал это, то он бы заботился о моём удовольствии так же, как о своём, а это не входило в его планы. Моя грудь набухла, когда я думала о том, как Эштон целовал меня. Для него дело было не только в губах; он ласкал и моё лицо, и тело, заставляя изобилие ощущений трепетать в каждом нерве, пока у меня не оставалось выбора, кроме как полностью потеряться. Его поцелуй не был просто поцелуем. Это был опыт, который я бы с удовольствием повторила. И его слова ко мне всегда были такими вежливыми. За то время, что я провела с ним, я узнала, что Эштон не тот мужчина, который станет разбрасываться комплиментами. Он всегда всё говорил прямолинейно, и его слова всегда означали именно то, что он хотел сказать. Слова он подтверждал действиями, поэтому так легко поверить, что наш поцелуй в машине не был ошибкой.
Но он был нежным. Если я правильно поняла Эштона, то он не сердился и не выходил из себя. Он нашёл время, чтобы объяснить, что имел в виду, и не заставил меня чувствовать себя глупо. Весь вечер я чувствовала себя сбитой с толку. С одной стороны, у меня был один из лучших поцелуев в моей жизни. С другой — я начинала понимать, сколько пропустила за года, проведённые с Домиником. Эта мысль подавляла, если не сказать большего.
Я скользнула под прохладные простыни, и после основательно изматывающей суматохи сегодня вечером, закрыла глаза и поприветствовала ощущение сонливости, которое охватило меня. Было больно говорить о Доминике, но я чувствовала себя лучше после этого, и это, должно быть, шаг в правильном направлении.
Я как раз собиралась заснуть, когда слова Эштона всплыли в голове. «
***
Я подалась на мягкую ласку. Прекрасное ощущение тепла на лице разбудило меня. Хотелось вновь и вновь чувствовать это прикосновение. Оно успокаивало. Жаждая продолжения сна, я скрутилась клубочком поближе к теплу, мои губы приоткрылись, и из них вырвался маленький вздох. Мужское хихиканье эхом разнеслось по комнате.
— Елена, — прошептал он, — пора вставать.
