За всю свою жизнь я была только с одним мужчиной, и Доминик в значительной степени установил планку, когда речь шла о сексе. Рассказы женщин, возбуждённо смакующих их последние завоевания и считающих, как много мужчин заставляли их кончить, заставляли меня чувствовать себя так, словно со мной что-то не так. Ни разу за всю свою жизнь я не насладилась сексом. Для меня это было неудобно и несколько унизительно. С Домиником моменты нашей близости были для меня всего лишь выполнением обязанностей, потому что мы были женаты, и для меня секс не отличался от разгрузки посудомойки или складывания белья после стирки.
Однако здесь, с Эштоном, было что-то ещё, что заставляло меня игнорировать свой прежний опыт, и я желала его, независимо от того доставит мне это наслаждение или нет.
Когда мы выехали на главную дорогу, мои нервы полностью взяли надо мной верх. Руки дрожали, ноги дёргались в такт им, пока рука Эштона не легла мне на колено. Мне хотелось застонать, когда его кожа соприкоснулась с моей. Тело начало гудеть, когда его пальцы скользнули между бёдер, и большим пальцем он слегка приласкал чувствительное местечко. Дрожь прошла по всему телу. Я хотела, чтобы его движения переместились выше по ноге. Всё внутри меня реагировало, пульсировало от необходимости. Чувства были мне незнакомы, но определённо не нежелательны. Я сжала бёдра, зная, что он ощущал это движение своей рукой. До этого я никогда не чувствовала такого. Вся эта ситуация заставляла меня ощущать себя такой распутной. Словно мне было плевать на всё остальное в этом мире.
Эштон подъехал к дорожке, выпрыгнул из машины и оббежал вокруг, чтобы открыть мне дверь. Быстрым рывком меня выдернули из автомобиля, и я оказалась в его руках. Его волосы были в беспорядке, словно по ним неоднократно проводили пальцами, а пуговица на воротнике была расстёгнута. Видеть такого мужчину, как правило, собранного и контролирующего себя, в слегка помятом костюме, грубым и сексуальным, пробуждало во мне желание раздеться. Его руки погрузились в мои волосы и притянули для обжигающего поцелуя. Ощущение его рта на моём заставляло меня вибрировать от желания.
Не разрывая контакта наших губ, он двинулся к дому, и когда моя спина ударилась о твёрдое дерево входной двери, прижал меня к ней своими бёдрами. В этот момент для меня не имело значения, что мы находились на переднем крыльце. Мои руки мяли в кулаках его рубашку, и низкие рычания вырывались из его горла. Эштон слегка отстранился назад и наклонился. Его плечи прижались к моей талии, а потом мои ноги оказались в воздухе, и я схватилась руками за него, когда он начал двигаться с большой скоростью через фойе.
Эштон быстрее, чем я когда-либо видела, поднялся по лестнице. Через несколько секунд мы оказались в спальне. Как бы мне не хотелось принять всё, что происходило вокруг, но когда моё тело заскользило вниз, и я почувствовала животом его твёрдую длину, до меня дошло, что мы собираемся сделать. От этого мозг затуманился. Я не хотела останавливаться, но не могла справиться со своей неуверенностью, которая возвращалась и наплывала на меня волнами.
На мгновение я подумала спросить его, что делать, но это показалось смешным. Вместо этого я сделала глубокий вдох и пожелала себе расслабиться, позволив ему взять инициативу на себя. Это был его танец, и я планировала следовать за ним.
Он отступил назад, пробежав кончиками пальцев по открытой части моей груди.
— Ты знаешь, как чертовски сексуально это платье смотрится на тебе, или как сильно я хочу сдёрнуть его с тебя? — Его голос был хриплым, и я ощущала этот звук по всему телу.
— Нет.
— Тогда я покажу тебе, — он убрал руку и нырнул ею в карман. — Только один вопрос, ты на таблетках?
Вот дерьмо. Я даже не думала об этом. Догадываюсь, что это была хорошая идея — продолжить принимать таблетки после того, как Доминик отдал меня.
— Да. Доминик не хотел детей.
— Этот мужик чёртов идиот, — он сделал паузу, прежде чем сказать: — Мы будем пользоваться презервативами, пока оба не пройдём обследование.
Было больно это слышать, но я понимала причину. Доминик лгал мне о многом, так почему бы ему не изменять мне?
— Во-вторых, — командный тон его голоса привлёк моё внимание, и я сфокусировалась на Эштоне. — Что тебе не нравится в сексе?
Моё лицо пылало, и, скорее всего, было такого же цвета, как и платье.
— Мммм… я не знаю, что мне нравится, а что нет, — я пожала плечами, словно это было плёвым делом. Но это было не так.
— Елена, — простонал Эштон, поднимая глаза к потолку. — Ты станешь моей смертью.
Когда он посмотрел вниз, то через линзы очков его глаза казались ярче, чем раньше. Он сделал шаг вперёд и наклонился, чтобы укусить за ухо.
