Я так сильно сжал руль, что боль выстрелила по рукам, заставляя ослабить хватку. Сдав назад, я выехал со стоянки; полагаю, не лучшая идея, когда нужно залечь на дно, но учитывая мой характер, мне действительно было насрать. Мысли о Елене и всей дерьмовой ситуации в целом проносились в моей голове. Должно быть, я ехал на автопилоте, потому что меня удивило, когда перед глазами возник поворот на мою улицу.
Подъезжая к дорожке, ведущей к гаражу, я заметил, что свет в фасадной части дома не горит. Елена, должно быть, легла спать пораньше. Разговор о произошедшем сегодня придётся отложить до утра. Не хочется будить её и расстраивать.
Я бесшумно прошёл через дверь гаража на кухню, осторожно шагая по дому, так чтобы ни во что не врезаться. Свет горел наверху лестницы, освещая её достаточно, чтобы можно было подняться без происшествий. Оказавшись наверху, я понял, что свет исходит из моей комнаты. Джулия, должно быть, оставила его для меня, зная, что я вернусь домой поздно. Жаль, что Елена отказала мне, когда я предложил ей остаться в моей комнате. Мой член твердел только от мысли о ней в моей постели.
Войдя, я замер на полушаге.
Елена спала в моей постели.
— Святое дерьмо, — прошептал я. Возбуждение во мне нарастало.
Мои слова разбудили её, длинные ресницы затрепетали, открывая её тёплые карие глаза.
— Эштон? — позвала она сонным голосом.
Сев рядом с ней, я убрал несколько прядок волос с её лица.
— Ты же сказала «нет».
Она покачала головой.
— Нет, я сказала, что хочу сделать это, потому что это будет моим желанием, а не для того, чтобы порадовать тебя. На самом деле я сперва легла в своей комнате, но осознала, что соскучилась по твоему теплу и запаху на твоих простынях.
Мой рот захватил её, овладевая. Когда её сочные губы разомкнулись, я, не теряя времени, скользнул языком внутрь — это было именно то, что мне нужно после прошедшей ночи. Забыв о костяшках, я скользнул рукой под коротенькую розовую ночнушку, которую она надела в постель, и поморщился, когда ткань зацепилась за содранную кожу.
Я надеялся, что она не заметит, но Елена отличалась умом. Она отстранилась и посмотрела на меня.
— Что случилось?
— Ничего. — Я отодвинул руку подальше от её глаз.
— Не смей мне врать, Эштон, — предупредила она, садясь и скрещивая руки на груди. Я дотронулся здоровой рукой до её лица, но она шлёпнула по ней. — Я так не думаю. Только после того, как расскажешь, что произошло.
Вздохнув, я вытащил свою руку и показал ей. Синяки уже проявились, а кровь запеклась вокруг ран.
— Что, чёрт возьми, произошло? — Не дожидаясь ответа, она встала с кровати и пошла в ванную, вернувшись через несколько секунд с мокрым полотенцем, которое приложила его к моей руке.
— Ты только что выругалась при мне? — засмеялся я.
— Не начинай. Что произошло с твоей рукой?
— Боже, когда в тебе проснулась властность?
Она прищурила глаза, и мой член сразу оживился. Ни разу в жизни меня не возбуждало, когда женщина что-то требовала. Что-то в Елене делало её сексуальной, даже когда она злилась. С ней всё было по-другому.
— Твой муж-мудак появился сегодня и не смог удержать язык за зубами.
Она вздрогнула при упоминании о Доминике.
— Что он говорил?
Я покачал головой, не желая говорить, но знал, что она настоит на своём.
— Кучу дерьма о тебе, которое ни один муж не имеет права говорить о своей жене. Я потерял контроль.
— Ты защищал меня?
— Конечно. А чего ты ожидала?
— Я просто не привыкла к этому, — её глаза сверкнули. — Должна признать, это приятно. У тебя не будет проблем?
— Нет. Мой отец прислал человека на стадион, чтобы позаботиться об этом.
Осторожно убрав полотенце, она осмотрела ссадины. Тепло её рук согревало мою холодную кожу, и всё, о чём я мог думать — это тонкие пальцы на моём члене.
— Елена.
Её глаза потемнели, но она не попыталась прикоснуться ко мне. С тех пор, как я впервые попробовал её губы на вкус, она ни разу не проявила инициативу. Возможно, это ещё одно дерьмовое внушение её
Я зарылся руками в её волосы, не обращая внимания на боль, и захватил её губы. Вкус клубники смешался с ароматом виски на моём языке, и её руки легли на мою грудь, там и оставшись.
Покусывая её нижнюю губу, я сел на пятки и начал расстёгивать рубашку. У неё перехватило дыхание, когда я расстегнул последнюю пуговицу и стянул рубашку, бросив её на пол. Елена протянула ко мне руку, но резко остановилась и опустила её на кровать. Прежде чем она успела отвести взгляд, я уловил желание в её глазах.
— Дотронься до меня, Елена.
Она дёрнула головой, в глазах читался вопрос. Взяв её руку, я расположил её на моей груди. Когда её глаза округлились, я испытал острую необходимость узнать, как глубоко запустила корни её проблема.
— Ты никогда не прикасалась к мужчине?
Она затрясла головой, глаза наполнились слезами.
— Не так. Мне не… не разрешалось. Доминик говорил мне, где прикасаться.
Её рука дрожала под моей, пока я держал её на своём теле. Не отводя взгляда от её лица, я произнёс:
