— Эштон, — захныкала он, выгибаясь на кровати.
— Тебе нравится это?
— Да. Да. Да.
Защёлкнул другой зажим — тонкая серебряная цепочка между ними контрастировала на коже цвета слоновой кости, — и мой член запульсировать при виде, как она натянулась между сосками. Елена была такой отзывчивой. Я пытался быть терпеливым, но достиг своего предела. Всё, чего я хотел, это скользнуть внутрь тёплого влагалища и почувствовать трение пробки, растягивающей её для меня.
Я вошёл в неё одним плавным толчком.
— Святое дерьмо, — закричала она. — Боже мой, я…
Быстрый толчок внутрь и наружу, и весь разговор был забыт. Я захватил её рот, скользнув языком внутрь. Моё тело двигалось в том же ритме — брало и отдавало. Каждый стон и всхлип, срывающийся с её губ, толкал меня дальше, зажимы на цепочке заставляли Елену сжимать меня сильнее. Тугой жар оказался настолько обжигающим, что я не мог его вынести.
Я не мог сдерживаться слишком долго, и по тому, как её тело льнуло ко мне, я знал, что она тоже очень близко. Проведя рукой вниз по её бедрам, я просунул пальцы между нашими телами и начал тереть клитор, пока она не взорвалась. Её киска сжалась вокруг меня, сочетаясь с давлением от пробки, и я не смог больше сдерживаться. Ещё два резких толчка, и я кончил внутри неё.
Она лежала, тяжело дыша, удивление скользило в её глазах. Я вытащил из нее пробку, вызвав стон, и аккуратно снял зажимы. В её теле не осталось ни единой нечувствительной части. Относя игрушки в ванную, я захватил махровое полотенце, чтобы вытереть Елену. Провёл тёплой тканью по её телу, пока она лежала, не шевелясь, полностью удовлетворенная.
К тому времени, когда я забрался в постель и лёг рядом с ней, Елена крепко спала. Я переложил её в свои руки и, как всегда, в момент, стоило её телу коснуться моего, она свернулась в клубок.
Было что-то такое в этом жесте, дающее понять, что я получил даже больше, чем когда-либо ожидал. Елена значила для меня всё больше и больше с каждым днём.
Была ли это любовь? Я не знал.
Но готов был выяснить.
* * *
Гора документов, казалось, никогда не закончится. Реальность заключалась в том, что мне необходимо было проводить больше времени в двух своих заведениях. В последние время я проводил больше времени в «La Tratoria», не заботясь о «The Bluewater Grill» и «Indigo». Это был первый открытый мною ресторан, и он всегда будет особенным. Однако два других тоже приносили прибыль, и начни я ими пренебрегать, это прекратится.
Откинув голову на спинку стула, я вспомнил, как выглядела Елена этим утром во сне, обнимая меня и демонстрируя все свои восхитительные изгибы. Она уснула практически сразу, поэтому мы не успели поговорить. Попробую после работы.
Стук в дверь вытащил меня из фантазий.
— Входите, — крикнул я, сев и придвинувшись к столу.
Миллер просунул голову в дверь.
— Эй, чувак. Подумал, загляну и посмотрю, как дела у Елены. — Он поиграл бровями вверх и вниз.
Я указал на дверь.
— Вали отсюда или захлопни рот.
Он засмеялся.
— Ты переспал с ней, не так ли?
— А что заставляет тебя думать, что я расскажу тебе что-нибудь?
— Ты рассказываешь мне о каждой цыпочке, которую трахаешь, — сказал он, садясь на диван в углу кабинета. — Что делает её особенной?
Я отвернулся от него к экрану компьютера.
Громкий грубый хохот разрывал Миллера, когда он упал на диван, держась за живот.
— Ты… ты… — он не смог договорить.
— Какого чёрта ты ржёшь? — не прекращающийся звук раздражал меня. — Знаешь что? Я не хочу знать. Просто убирайся, чтобы я мог поработать.
Когда он немного взял себя в руки, то заговорил.
— Я был прав насчёт тебя в ту ночь у отца.
— Прав насчёт чего?
— Ты хочешь её, и не для быстрого перепиха. Ты хочешь эту женщину на долгое время.
— Кто сказал?
Он усмехнулся.
— Это написано у тебя на лбу.
Я больше не удерживал расслабленное выражение лица человека, которому плевать. Сжал ладонь у себя на бицепсе, барабаня пальцами по руке.
— Отлично. Я хочу её. Счастлив?
— Не совсем. Это впервые, когда ты хочешь кого-то не только для того, чтобы поиграть, а после выбросить. В чём дело? Что Елену делает другой?
Хороший вопрос. Что заставляет меня хотеть подарить ей мир на блюдечке, когда в большинстве женщин, за которыми я ухаживал ранее, меня даже не интересовало, нравятся ли им мои предпочтения?
— Она другая.
Меня спас очередной стук в дверь.
— Что? — спросил я раздражённо.
В комнату вошёл Брок, его челюсти были сжаты так плотно, что я подумал, они могут треснуть от напряжения. Войдя, он кивнул нам обоим.
— Кто нассал тебе в кашу? — У Миллера всё ещё были проблемы с контролем смеха.
Брок зарычал на него, но прежде, чем у парня появился шанс придушить его, я перенаправил внимание на себя.
— Что у тебя для меня?
Не зачем ходить вокруг да около.
— Палмер полностью осведомлён о том, как он должен и не должен поступать, если хочет яркого и счастливого будущего.
— Я так и думал, что он поймёт это, как только ты проведёшь с ним хорошую беседу. — Как бы мне не было ненавистно вести дела
