До меня донёсся знакомый звук — Эштон шарил по столику в поисках очков. Когда наконец нашёл их, кровать прогнулась и он повернулся на бок.
— Пять.
— Думаю, пора вставать.
Потянувшись, он обвил меня, укрывая телом.
— Как бы сильно я не хотел раздеть тебя сейчас догола, для этого будет время позже. Ты можешь принять душ первой.
— Окей, — я села и посмотрела на него. — Будут подсказки относительно того, что надо надеть?
— Что-то не официальное. Я надену шорты. Но не уверен, что это подходящий вариант для тебя, ты можешь замёрзнуть вечером.
— Предполагаю, что мы снова будем на улице?
— Угадала. Пока набрось майку. У меня есть для тебя определённая одежда.
— Ещё один сюрприз? Ты меня балуешь.
Эштон поднял руку и приласкал моё лицо.
— Ты заслуживаешь, чтобы тебя баловали, и мне нравится это делать.
— А мне нравится, когда меня балуют, — не глядя на него, ответила я. Правда заключалась в том, что меня немного смущало то, как много Эштон делает для меня. Я не лгала — мне нравилось, когда он баловал меня, просто я не совсем понимала зачем он это делает.
Мне было интересно, какие чувства он будет испытывать, когда я уйду. Эштон ни слова не сказал о том, чтобы я осталась, и не важно, кем мы приходились друг другу, я никогда не предполагала, что он захочет этого. Ко всем атрибутам такой жизни было очень легко привыкнуть.
Я схватила белый топ, джинсовые шорты и закрылась в ванной, всё время чувствуя взгляд Эштона на своём теле. Что бы он не планировал, я была уверена — это включает время, проведённое месте голыми.
После душа я быстро оделась и высушила волосы, прежде чем выйти из ванной. В первую неделю после ухода от Доминика для меня казалось странным заботиться о своём внешнем виде. Даже то, что я могу потратить на выбор одежды больше десяти минут сбивало меня с толку. Я поняла, что наслаждаюсь временем, приводя себя в порядок не ради кого-то, а для себя. Это придавало мне уверенности.
Эштон сидел на краю кровати с коробкой в руках. На нём были надеты шорты цвета хаки и простая белая футболка. Не то, чего я ожидала. Мне протянули коробку.
— Я хочу, чтобы ты надела это сегодня вечером.
Сгорая от любопытства, я взяла коробку и сняла с неё ленту. Внутри коробки находилась фиолетовая футболка с «Rockies»[1]. Доставая футболку из коробки, в голове промелькнули воспоминания о последнем разе, когда я ходила на стадион. Не говоря ни слова, натянула футболку через голову. Она подошла идеально. На Эштоне я заметила свитер.
— Готова? — глядя на меня, спросил он.
— Полагаю, да.
Хотела ли я вернуться в место, где всё, что я знала, перевернулось с ног на голову? Возможно, такой шаг к лучшему, но это не значит, что я хочу вспоминать сказанное в той комнате. То, что я усердно пыталась преодолеть последние два месяца.
— Нервничаешь, — пробормотал он.
— Вроде, — я уставилась в угол комнаты.
— Тебе станет лучше, если я скажу, что мы не пойдём сегодня в бокс?
Мой взгляд метнулся к нему.
— Потому что, мы идём не туда.
Тяжесть в желудке пропала, но появилось волнение; то же, что я чувствовала в первую ночь, когда думала, что увижу игру. Я оттолкнула эти мысли в сторону. Если бы не та ночь, с Эштоном я бы сейчас не стояла.
— Значит, я вполне готова.
Он протянул руку.
— Тогда пошли.
Всю поездку до стадиона я не могла унять дрожь в коленках, и прекратилось это только когда Эштон прижал руку к моему бедру, сместив её под шорты. Воздух был по прежнему жарким, и моё тело становилось горячее с каждой лаской Эштона.
Прогулка до стадиона нервировала больше, чем я ожидала. Даже зная, что мы будем находиться в другом месте, я не могла избавиться от дрожи в руках. Эштон успокаивающие сжал мою ладонь, когда мы спускались по лестнице.
Он вёл меня через многие ряды сидений, пока я наконец-то не поняла, куда мы направлялись.
— Мы будем сидеть за скамьёй запасных?
Уголки его рта дрогнули вверх.
— Подумал, раз ты никогда не была на игре, то это то, что нужно для идеального просмотра.
Мы заняли наши места за первой базовой линией, так мне объяснил Эштон. Что касается меня, то я из тех, кто ничего не понимает в бейсболе, и для меня это были обычные сиденья, но Эштон всё объяснял.
У нас были великолепные места, с которых было прекрасно видно большой экран, по крайне мере, пока не включилась камера поцелуев. Даже за миллион лет я не бы не подумала, что камера остановится на нас, но с тем, как Эштон наклонился ко мне, этого стоило ожидать.
Через секунду наши лица появились на большом экране, и Эштон обвил рукой мою шею, придвигая мои губы к его. Момент — и его язык скользнул в мой рот, а стадион вокруг нас исчез. Он слегка щекотал большим пальцем чувствительное местечко за ухом, посылая искры по всему телу. Это продолжалось, пока вокруг нас не начали свистеть, и мы наконец прервали поцелуй.
Только Эштон от меня не отодвинулся.
— Теперь весь мир знает, как сильно я тебя хочу.
