Тут же наклонилась, сняла туфлю и отвернулась от Марка, чтобы незаметно закопать чертов презерватив в груде мусора. Очень надеюсь, что Витя не станет дотошно перебирать обрывки руками.
— Всё?
— Да, — выдохнула с облегчением, надела туфлю и подала руку Марку.
— Поедем ужинать в ресторан. Мой желудок не вынесет отельной еды два раза подряд.
Я кивнула и напряглась, когда босс открыл дверь в приемную, где нас ждал Витя. Секретаря не было, видимо отпустил.
— Хороших выходных, Виталий Алексеевич, — улыбнулся Марк. — Еще раз простите, что заставил задержаться.
— Ничего, — процедил муж, стараясь не сорваться. — Можно тебя на минуточку?
Теперь он обращался ко мне, и по спине прошелся холодок. Вряд ли он меня изобьет, ведь рядом будет Марк, но ударить исподтишка может. Я не хотела с ним оставаться даже минуточку, но я представляла, что сейчас испытывает мой муж. Представляла, и сердце сжималось от жалости и боли за него.
Я подняла взгляд на Марка, но тот смотрел не на меня, а на Витю:
— Нет, я не могу отдать тебе ее на минуточку. Эта неделя моя, помнишь? Значит и она моя. А я своих женщин не отдаю. Даже на минуточку.
Марк решительно толкнул меня вперед к двери и пошел за мной сам, оставив мужа в приемной. А я не могла понять, чего во мне сейчас больше: жалости к Вите или облегчения, что не придется с ним объясняться?
— Мы можем заехать ко мне домой? — попросила я Марка, пока мы шли через лабиринты коридоров к парковке.
— Зачем? — настроение босса испортилось, он говорил скупо, отрывисто.
— Я заберу побольше вещей. Стирать в отеле негде, а это единственное платье. Остались только джинсы и пара футболок.
— Хм…
Марк остановился и оглядел меня:
— Джинсы практичнее, но платья удобнее и главное быстрее. Заедем. Ключи у тебя есть?
— Да.
— Тогда я сейчас организую дополнительное задание твоему мужу, чтобы мы без спешки могли забрать из квартиры твои вещи.
Я облегченно улыбнулась, он как чувствовал, что мне бы не хотелось сегодня сталкиваться с Витей еще раз.
— Спасибо, Марк.
— И всё? — он возмущенно вскинул бровь.
Я обвила руками его шею, встала на цыпочки и поцеловала.
— Ещё, — потребовал он, стискивая в ответ мои бедра и прижимая к своим.
— Ну, нет! Сначала вещи, потом ужин, и только потом добавка.
— Кто учил тебя маркетингу? — презрительно фыркнул босс, разворачивая меня к машине и поддавая рукой под зад. — Так ты много не заработаешь.
Я засмеялась:
— Я работаю с детьми, большой босс, и знаю, что сладкое надо выдавать дозировано!
— Вот черт, я мог бы это предусмотреть, — засмеялся в ответ Марк, а я почувствовала, как спадает напряжение.
Все же босса в плохом настроение я еще не видела, не знала на что он способен, когда разгневан. Улыбающийся и смеющийся Марк, довольный и удовлетворенный, мне нравился намного больше. Такой Марк не пугал, в такого я вполне могла влюбиться…
Но не буду. Нельзя.
Марк снова ходил по моей квартире… по Витиной квартире и всё разглядывал, трогал, передвигал.
— Здесь очень уютно, — задумчиво изрек он. — Вы нанимали дизайнера?
— Дизайнера? — удивленно переспросила я. — Нет, что ты. Я сама подбирала мебель, шторы, обои…
— А декор?
Я выглянула из шкафа, чтобы посмотреть, что он имеет в виду. Марк как раз стоял под моей нелепой попыткой научиться рисовать картины. Но почему-то именно эту я не выкинула, а повесила в рамку на противоположную стену от кровати.
Медленно подошла к Марку, взяла под руку и прислонилась щекой к плечу. Мы вместе стояли и смотрели на картину, где желто-красное солнце тает, соприкасаясь с лазурным морем, и растекается по нему ярким пятном, и будто смотрим мы на закат через распахнутое окно.
После черных дней в моей жизни, я смотрела на эту картину зареванными и отекшими глазами и верила, что когда-нибудь такое окно действительно появится в моем доме, я распахну его и буду каждый вечер смотреть на тающее, как мороженое, солнце и дышать морским воздухом, и улыбаться…
— Это я пыталась рисовать…
— Ты?!
— Знаю, бездарно, но мне нравилось…
Марк обнял меня одной рукой, продолжая разглядывать картину.
— Значит, картина твоя?
— Она единственная у меня осталась, остальные пришлось выбросить, но эту я отстояла.
— А почему бросила рисовать? Только не повторяй, что бездарно. У тебя определенно хорошие навыки к рисованию.
— Витю раздражал запах красок и растворителя, которым я промывала кисти, — я с сожалением поджала губы.
Когда я стану самостоятельной, обязательно попробую еще раз вернуться к рисованию.
— Раз она твоя, возьмем её с собой, — вдруг произнес Марк, отпуская меня и подходя к стене, чтобы снять картину.
— Подожди… Я буду рада, если вещи смогу уложить в одну сумку, но таскаться еще и с картиной?..
— Раз тебе не нужна, возьму ее себе.
— Раз она твоя, возьмем её с собой, — решил Марк. — Раз тебе не нужна, возьму ее себе.
Я ошеломленно замолчала, пока Марк деловито снял картину с самореза и мимо меня отнес в прихожую.
— Повешу на стену дома, раз вы с мужем не ценители.
— Ты серьезно? — я отморозилась, чувствуя, как меня снова начинает потряхивать.
