- Ну что ж, в благородстве Линье мы не сомневались, и очень рады, что не ошиблись в нем, . сказал Рощин вставая. - Отправляйтесь, Юсуп Габитович, и вы, Сергей Владимирович, освободить Линье. Попросите его прийти к нам. А в отношении вас, - добавил он, обращаясь к Диасу, - решение примет ваш командир.
Лядов и Касымов охотно отправились выполнять поручение Рощина. Спустя два часа они возвратились с Линье, искренне обрадованным счастливым спасением советских астронавтов.
До наступления лунной ночи оставалось четверо земных суток. "Циолковский" в основном уже был готов к старту; об этом позаботились альберийские астронавты, перенесшие со своего корабля радиостанцию и кое-какое оборудование. Лядов связался с Москвой и передал сводку о необычайных событиях на Луне.
Было решено лунный дом не откапывать, а в оставшееся время произвести ряд исследований и готовиться к отлету.
Линье, принявший деятельное участие в работах астронавтов, тем не менее был озабочен какими-то мыслями.
Однажды он подошел к Рощину и обратился к нему со следующими словами:
- Господин профессор! У меня нет в Альберии ни семьи, ни родственников. После того, что произошло, я не хочу возвращаться в Альберию. Не смогли бы вы зачислить меня в штат вашей научной станции? После возвращения на Землю я буду просить разрешения остаться в Советском Союзе.
- Лично я не возражаю, - ответил начальник советской экспедиции, - но, к сожалению, этот вопрос я не могу решить самостоятельно. Нужно запросить Москву.
В тот же день Лядов запросил Москву. Ответ пришел через несколько часов. Линье, согласно его желанию, зачислялся в штат научной станции Академии наук СССР. Это известие было встречено Линье и всей экспедицией с энтузиазмом.
И лишь один Диас не разделял радости астронавтов. Сознание вины перед Линье и советскими астронавтами тяготило его. Он стал еще более молчаливым и замкнутым.
Глава 39
Деятельность общества "Альберия - Луна" напоминала температуру больного лихорадкой: она переходила от внезапных скачков к столь же неожиданным спадам. Бурный подъем, связанный с очередной сенсацией по поводу нефтяных запасов на Луне, должен был, как и предполагал Оливейра, смениться опасным затишьем.
Компания, возглавляемая Оливейра, оказалась не в состоянии решить проблему массовых полетов на Луну. Согласие Ренара вернуться к работе над препаратом "комплексин" могло в какой-то степени вывести общество из тупика. Однако после инцидента с телеграммой Оливейра не решался вступить с Ренаром в переговоры. Роль парламентера взял на себя генерал Рамирес, отправившийся для веления переговоров с ученым в Эскалон.
Ренар принял генерала неохотно. Последнее время здоровье его сильно пошатнулось: допросы, пребывание в камере Центрального сыскного бюро и гибель любимого ученика Педро Гаррета не прошли бесследно. Войдя в кабинет, Рамирес увидел за письменным столом сгорбленного старика с усталым взглядом и дрожащими руками. Ренар кивком головы указал на кресло.
- Я слушаю вас, господин Рамирес, - произнес ученый.
Генерал, не имевший обыкновения смущаться, на этот раз замялся, почувствовав всю трудность своей миссии.
- Мне хорошо известны неприятности, которые пришлось вам испытать, профессор, - начал он после небольшой паузы. - Поверьте, что общественность Альберии глубоко сожалеет обо всем, что произошло. Я явился к вам, профессор, от имени будущих пионеров освоения Луны. Именно они, наши славные колонисты, положат начало массовому освоению космоса и понесут в просторы Вселенной знамя Альберии. Но нам нужен ваш препарат. Он понадобится срочно и в больших количествах, и мы не сомневаемся, что вы приложите все силы во славу Альберии, чтобы улучшить его защитное свойство.
Ренар, получивший накануне письмо из Правительственной канцелярии с аналогичной просьбой, без труда догадался о цели приезда Рамиреса и теперь терпеливо слушал напыщенную речь генерала.
- С некоторых пор, - продолжал Рамирес, . препарат потерял военное значение, поскольку противник также обладает им, и потому, я полагаю, у вас нет причин отказываться от нашего предложения.
- В настоящее время я не считаю возможным продолжать работу над препаратом, - ответил Ренар.
- Но почему же?
- Из сообщений советской печати мне, как и вам, известно, что с нашими астронавтами произошло то, чего я опасался и что пытался, к сожалению безуспешно, предотвратить - они заболели лучевой болезнью. Вам также известно, что перед отлетом всему экипажу была сделана инъекция комплексина. Как видите, препарат им не помог.
- Но массовая колонизация Луны - вопрос ближайшего будущего. Мы не имеем права откладывать ее, - неуверенно возразил Рамирес.
Ренар, взглянув насмешливо на собеседника, произнес:
- Я не владелец лунных участков и потому не могу вам посочувствовать. К тому же достижение Луны - теперь пройденный этап; я не вижу причин так спешить. Не лучше ли, чем рисковать жизнью людей, усовершенствовать наши космические корабли. Ведь на русской ракете не было излучения.
