– Я спас фирму твоего отца от банкротства. Это был мой подарок ему на мою же свадьбу. Звучит забавно, правда? Поэтому, не нужно говорить мне, что понравится твоему отцу, а что нет, – резко перебивает меня Давид. – Позволь мне это решать самому.
– Я не хочу жить там! – повторяю упрямо.
– Это странно, может тебе к мозгоправу сходить. Почему ты так отчаянно сопротивляешься и не хочешь жить в доме где почти всю жизнь прожила?
Оставляю этот язвительный вопрос без ответа. Как ему объяснить, когда даже себе самой стесняюсь! Жить в доме, где Давид встречался с моей сестрой… занимался с ней любовью в ее комнате… пару раз я их слышала. Это было громко. Звуки хрипов, вскриков Марго стоит только вспомнить – звенят в ушах. А теперь он будет трахать под этой крышей меня… Об этом думать невыносимо.
– Прости, Эрика, но мне придется оставить тебя одну, – произносит Давид, толкая входную дверь квартиры. – Мне это не нравится, но ситуация серьезная.
– Это… по бизнесу? – спрашиваю, ужасно смущаясь своего любопытства.
– Да. Настолько не вовремя, что хочется кого-нибудь убить, – лицо Давида мрачнеет на глазах.
– Хорошо… поезжай. Я буду тут… Если так надо.
– Тебя не расстраивает отсутствие первой брачной ночи?
Давид при этих словах так пытливо меня разглядывает, что заливаюсь краской.
– Нет… я очень устала…
– Хорошо. Мне было бы труднее уйти, если бы ты умирала от желания, – вздыхает Давид, еще раз окинув меня мрачным взглядом.
Разочарование – не лучшее чувство, с которым просыпаешься утром, но оно лучше, чем сожаление. Стоя следующим утром под горячими струями душа, безжалостно тру себя мочалкой, словно надеясь стереть память о новоиспеченном муже, покинувшем меня в первую брачную ночь. Это ужасно, но меня выкручивает от желания. Спать в его постели одной – непростое испытание. Все время шарю рукой, в полусонном состоянии, думая, что вот он, рядом. Его вещи, аромат туалетной воды еще витает в воздухе. Я становлюсь одержимой этим мужчиной. Который связал себя со мной узами брака, но которого никак не решусь назвать своим…
Говорю себе в который раз, что надо рассказать ему о своих чувствах. Если до этого момента я не была в них уверена, то сейчас, эта тоска по нему, острая ломка, безошибочно сигнализируют – детская любовь никуда не делась. Лишь трансформировалась в настоящее, сильное чувство. Я хочу, чтобы наш брак стал настоящим. Крепким. Хочу доверять мужу безоговорочно. Хочу дарить ему свою любовь, тепло, заботу.
Что плохого в откровенности? Жизнь не остановится, если скажу правду. Однако трудно решиться, подобрать слова, чтобы выразить эмоции. Ведь с раннего детства я привыкла скрывать их. Возможно поэтому секс с Давидом был таким невероятным. Возбуждающим и опасным. Рушил все барьеры, и на какое-то время я становилась свободной.
Я провела в одиночестве, не видя новоиспеченного мужа, целую неделю. Нет, конечно же, я не все время была одна, не сидела безвылазно. Я выходила пройтись по магазинам, один раз забирала Николь из школы, взяла ее с собой в квартиру Давида, девочке было очень интересно посмотреть ее. Устроила ей экскурсию, перед этим мы заехали в супермаркет и купили много продуктов. Кухня Бахрамова была прекрасно обустроена, но на ней похоже никогда не готовили. Я не великий кулинар, но есть несколько рецептов которые мне удаются. Один из них – классический чизкейк. Дома мы часто делали его с Николь вместе, и вот, решили повторить опыт.
Кухня после нашего творческого процесса напоминала поле боя, а чизкейку следовало пару дней вылежаться – он вкусный только через пару дней. Но это нас с племянницей не расстроило, мы прекрасно провели время. Я отвезла ее вечером домой. Но заходить не стала, не было настроения общаться с родственниками. Тем более меня отвлек звонок, мой агент сообщала что на меня спрос очень сильно вырос. Видимо свадьба с Бахрамовым сделала мне рекламу, и теперь все хотели пригласить меня на фотосессию. Она позвонила ни на что особо не рассчитывая, но я ее удивила – согласилась на одну из съемок. Почему нет? Ведь мой муж неизвестно, когда появится. В результате вопросов появилось еще больше. Как же медовый месяц и так далее. Пришлось почти грубо закруглить разговор.
Стоило приехать в холдинг, первый с кем столкнулась – Илья Владимирович Вологодский.
– Эрика, дорогая, страшно рад, что ты откликнулась на просьбу и приехала. В этой фотосессии все мои партнеры однозначно видят только тебя и никого другого. Как Давид? Рад, что он отпустил тебя. Я особо не надеялся на такую удачу, если честно, – широко улыбается мне генеральный директор, чем, надо сказать, удивляет. Раньше он не уделял столько внимания моей персоне. Да что там, мы едва с ним знакомы, а сейчас он ведет себя так, словно я его родственница… как и Бахрамов. По всей видимости, именно богатство моего мужа тому причиной. И тут я впервые задумалась – а насколько в реальности богат Бахрамов? Наверное, нормальная женщина задалась этим вопросом куда как раньше. Не зря всю свою жизнь выслушиваю от подруг и родственников что я странная…
