Не могу понять где я, все плывет. Пытаюсь крикнуть, позвать на помощь… но ничего не выходит, не могу издать ни звука. Очень хочется пить, нестерпимо.
Вдруг вижу склоненное надо мной лицо.
– О, вы пришли в себя, Эрика. Я сейчас.
– Нет… не уходите, пожалуйста. Кто вы? Где я?
Так радуюсь, что получилось произнести связное предложение, что забрасываю женщину в белом халате вопросами. Белый халат… Значит…
– Я в больнице?
– Да, все верно. Хотите пить?
– Очень, – киваю.
Женщина подносит к моим губам соломинку. Меня почему-то это дико пугает. Почему она не дает мне просто стакан? Я не могу держать его в руках? На меня накатывает ужас.
– Все плохо? Я… о Боже, мой малыш! Скажите, как мой ребенок? Пожалуйста, скажите, что с ним! – меня трясет от нарастающего страха.
– Успокойтесь, Эрика, вам нельзя нервничать… У вас сотрясение… Мы пока делаем анализы. Никто не в курсе, что в беременны. Конечно, вам сделают УЗИ… Сейчас… я позову вашего мужа, он только что отошел, еле уговорили его заполнить документы…
– Он здесь? Правда? Сколько сейчас времени?
По всей видимости я вела себя слишком возбужденно. Мне делают укол и после этого окутывает отупение. Зачем они это сделали? По щекам текут слезы. Мне очень страшно. Снова погружаюсь в небытие, но на этот раз без сновидений. Когда открываю глаза вижу перед собой лицо Бахрамова. Он сидит на стуле рядом с моей кроватью. Держит меня за руку. Его глаза закрыты, а губы шевелятся. Он будто молится беззвучно…
Стоит попытаться освободить ладонь из его пальцев, Давид резко дергается.
– Эрика? Как ты, родная? Я чуть сума не сошел…
– Как ты нашел меня? – отвечаю вопросом на вопрос.
– Когда тебя привезли в больницу, я почти добрался до дома, – Давид замолкает и нервно проводит рукой по своим волосам. – Мне позвонили… Черт, это были самые страшные минуты в моей жизни… пока добрался… Что произошло, детка? Тебе стало нехорошо за рулем?
– Пора на УЗИ, – раздается голос медсестры за спиной Бахрамова. Вздрагиваю. Ловлю взгляд Давида. Все еще не знаю, что со мной. Мне страшно спрашивать, насколько я пострадала в аварии. Вдруг сильно? Я не чувствую боли, но меня явно накачали…
– Прости меня пожалуйста, – всхлипываю. – Что не сказала о ребенке. Я была такой дурой… Позволила себя заманить в ловушку. Если с малышом что-то случится, я себе не прощу.
– Тсс. Ничего не случится, не говори так.
– Ты пойдешь со мной?
– Да, конечно я пойду с тобой.
Мне помогает его спокойствие. Давид очень хладнокровно принял новость о ребенке. Наверное, я как любая дурочка мысленно рисовала себе другие обстоятельства: восторги, слезы, как поднимает меня на руки. Все вышло совершенно иначе. Наверное, в этих обстоятельствах Давид отреагировал идеально. Каждую минуту был рядом, держал за руку и говорил, что все будет хорошо…
– Ребенок не пострадал, можете выдохнуть, дорогие родители, – произносит строгая женщина, вглядывающаяся в монитор. – Но вам следует быть осторожнее. Не стоит ездить за рулем.
– Спасибо вам огромное, доктор, – глубоким, чуть дрожащим голосом произносит Бахрамов.
Меня на каталке возвращают обратно в палату. Давида нет, он остается в коридоре, и я эти минуты себе места не нахожу, задыхаюсь от паники.
– Что они тебе сказали? – спрашиваю требовательно, как только Бахрамов возвращается в палату.
– Тебе оформят выписку утром.
– Что? Я в порядке? – не верю своим ушам.
– Легкое сотрясение. Нам очень, очень повезло, Эрика. Но теперь я не выпущу тебя из поля зрения. Ты так напугала меня, детка. Я чуть с ума не сошел…
– Я сама ужасно испугалась, – вздыхаю.
На следующее утро Давид привозит меня в свою квартиру.
– Почему мы здесь? – спрашиваю удивленно. Конечно, я рада так же, как и удивлена. Потому что меньше всего хочу в данный момент вернуться в дом, где могу встретить Марго. Не уверена, что смогла бы сдержаться и не выплеснуть на нее всю ненависть, что сейчас бурлит внутри.
Очень хочу рассказать мужу обо всем, что произошло. Не собираюсь покрывать гадину. Просто в больнице у меня не было на это сил… Да и Давид вымотался. Он уснул, держа меня за руку, сидя рядом с моей кроватью, в жестком неудобном кресле… Мне было ужасно жаль, что любимый должен спать после тяжелой длинной дороги в таком положении. Я не хотела тревожить его, хотела, чтобы хоть немного поспал. Но больше нельзя молчать. Нам предстоит очень сложный разговор. Которого, к сожалению, не избежать.
Стискиваю кулаки, чтобы набраться смелости. Наливаю себе стакан воды на кухне. Давид вышел поговорить по телефону. Видимо не хочет, чтобы я слышала разговор. Конечно, он не успокоится пока не выяснит что произошло. Есть еще и фотографии, которые заказала сестра. Что если муж увидит их раньше, чем я все объясню.
Давид возвращается в квартиру таким мрачным, что меня начинает потряхивать.
– Все в порядке? – спрашиваю подрагивающим голосом.
– Нет, Эрика, – мрачно отвечает Давид. – Все совсем не в порядке. Ты ничего не хочешь мне рассказать?
– Хочу. Я очень многое тебе хочу рассказать… но прошу выслушать спокойно.
