– Знаешь, я пришла к выводу, что люди – как растения, делятся на те, что имеют ценность и на сорняки, – размышляла она, когда мы уселись в поданную машину. – Одни приносят пользу, другие отравляют жизнь других. Мы с тобой – сорняки. Наша цель прекратить отцовский род, не засорять планету. Жози зря оставила ублюдка, надо было его выскрести… чтобы не было последствий.
– Последствий? – уточнила я.
– Если он решит иметь детей, они будут моральными уродами, а возможно и физическими… Все-таки он – продукт кровосмешения, – размышляла Марга. Ее жестокие умозаключения не вызывали желание спорить. Она, казалось, ждала, что я начну сопротивляться, но мне не хотелось начинать полемику.
– Ты не споришь, – удивилась она.
– Может, потому что я услышала твою точку зрения… Но это не значит, что я с тобой согласна!
– Что ж, верь в лучшее, сестра, как в далеком детстве! Это наивно, но прекрасно! – произнесла она, отвернувшись от меня и глядя в окно. – Знаешь, почему выбрали тебя из нас троих?
Я с интересом уставилась на Маргариту. Мне не терпелось узнать ответ на вопрос, который мучил меня много лет.
– Она тебя любила больше всех, – с печалью произнесла Марга.
– Мама? Меня? Откуда тебе это известно? – слишком эмоционально среагировала я.
– Она сказала мне перед смертью! Я спросила, почему отдали именно тебя, и услышала то, что мне не понравилось.
– Не понимаю, – ошарашено произнесла я. – Как можно отдавать, любя?
– Любя, отпускают, поверь! Люди со щедрой душой!
– И без сердца? – усмехнулась я, немного раздраженно.
– Она сказала, что у тебя единственной был шанс выжить. Я была слабее физически, а Жози – морально. Так что в каком-то смысле она нас пожалела. И еще она видела какой-то вещий сон накануне твоего отъезда, благодаря которому была уверена, что тебя защитит ангел-хранитель.
– Какая теперь разница? – выдохнула я, борясь со слезами.
Это выглядело сказочно, и я вдруг подумала, что Марго это нарочно придумала, чтобы смягчить удар. Произошедшее никак не оправдывало поступка матери. Продать дочь от большой любви?.. Надеясь, что лишившись семьи, она обретет счастье?
– О чем ты думаешь? Твое лицо слишком серьезно, – рассмеялась Марга, толкнув меня в бок острым локтем.
Мы почти подъехали к «раю нашего детства» – парку развлечений. Как и прежде, там бродили толпы счастливых и, на первый взгляд, беззаботных людей. И я, и Марга не сразу выпорхнули из автомобиля, колеблясь. В нашем организме пошла волна воспоминаний о тех днях, когда мы были просто детьми и размышляли на уровне «мама, дай!» не задумываясь о том, что она не в состоянии выделить из семейного бюджета больше той суммы, которую хватало на катание на двух видах каруселей и воздушную сахарную вату. На ее счастье Марго отказывалась от сладости, ради мечты стать балериной, тогда ее дефект не был особо заметен. Мама наслаждалась ее порцией радости, приговаривая: «Вот бы мне быть ребенком и не думать ни о чем!».
– И что мы будем делать? – растерянно уточнила сестра, глядя сквозь стекло такси на сиюсекундный праздник счастливого детства.
– Ты когда-нибудь впадала в детство? Я много об этом слышала, но ни разу не пробовала! – улыбнулась я, подмигнув ей.
– Что ты хочешь этим сказать? – уточнила она, сдавливая дрожь в голосе, но не сумев справиться со слезами.
– То, что мы с тобой можем наверстать упущенное, сестра! – произнесла я, уверенно и потребовала ее покинуть салон автомобиля. – Ты должна объесться ваты до тошноты. И укататься на всех каруселях до головокружения! Я собираюсь заняться именно этим!
– Разве это не будет выглядеть странно? Две взрослые тетки в потоке детей пытаются наверстать упущенное…
– С каких пор тебя тревожит то, что будут думать о тебе другие люди? – возмутилась я и вытолкнула ее из салона автомобиля.
Это был сумасшедший день, мы уделили внимание всем каруселям, на которые нас пустили. Вращались, кружились, раскачивались, взмывали в небо… Больше всего удовольствия я получила, прыгая на батуте. Мы с Маргой так громко смеялись, что собрали огромную толпу, перед которой дали своеобразное выступление, пытаясь совершить нелепые и немного корявые трюки. Мы не могли себе позволить много, так как обе были в длинных платьях, но кое-что получилось, и после окончания сеанса, продленного на целых пять минут щедрым сотрудником парка, нас провожали смехом и аплодисментами. На двух женщин с почти одинаковым лицом смотрели осуждающе взрослые, но одобрительно кивали дети, словно маленькие люди чувствовали, что мы очень нуждаемся в круговерти эмоций.
– Черт возьми, я счастлива! И перерастала хотеть умирать! – произнесла вдохновенно Марга после аттракциона – колеса обозрения, которое мы оставили на финал нашего маленького семейного праздника. – Сегодня мне показалось, что можно… жить, просто жить, не оглядываясь назад. Ну, неужели, чтобы это понять, необходимо встретить человека, которого ты всем сердцем ненавидишь?!
– Ты меня ненавидишь? – уточнила я.
