— Что ж, я согласен. Девка и правда хороша, я готов её взять. Получишь отсрочку, до весны. А если она и правда окажется такой, как ты описывал, зачту как плату за этот год.— Ч-что? — я сглатываю и смотрю на дядю.Он качает кистью и сухо бросает:— Авалина, собирайся.Дядя продал меня в уплату долга! Конечно же, он не отдал жестокому тирану дочь, откупился сироткой, которую приютил после смерти родителей. Никто меня не хватится, и другой семьи у меня нет.Теперь мне предстоит стать бесправной куклой, ведь тот, кому я подарила своё сердце и душу никогда не примет меня после всего этого…ХЭ будет (но не у всех)
– Ава, сладкая, ты чего здесь прячешься?
Я вздрагиваю и инстинктивно закрываюсь книгой, которую читаю. Специально ушла в библиотеку, которую из-за отдалённости от основных залов мало кто посещает зимой.
Что Айкен здесь делает? Он же должен был уехать на несколько недель…
– Кузен? Вы уже вернулись? – спрашиваю я, прекрасно осознавая глупость вопроса. – Как дела на границе?
– Холодно, пусто и до зуда в штанах одиноко, – он плюхается на диван рядом со мной, поворачивает голову и одаривает меня липкой, неприятной улыбкой. – Скучала без меня, пташка?
– Нет, – я уклоняюсь от ладони, тянущейся к моей щеке, и встаю, делая вид, что мне наскучила книга и я хочу её сменить. – Прошло так мало…
Я бы предпочла, чтобы ты вообще не возвращался! Боги, хорошо, что он пришёл сейчас, а не получасом раньше, когда я писала письмо, спрятанное теперь в подшитом внутреннем кармане моего платья.
– Это верно, – ухмыляется Айкен и тоже поднимается.
Слышу тяжёлую поступь его шагов. Кузена наше, пусть и не слишком близкое родство, похоже, совершенно не беспокоит. Сперва я думала, что он просто шутит, наслаждается моим смущением. Возможно, вначале так и было, но теперь наверняка ясно: помыслы кузена неприличны.
Спину обжигает так, будто Айкен несёт в руках букет огня. Я знаю, что он делает всё это специально, чтобы спровоцировать меня. Ему нравится страх, поэтому нужно хотя бы выглядеть невозмутимо. А ещё не паниковать. Айкен намного выше меня и куда сильнее. До сегодняшнего дня меня спасали счастливые случайности и то, что Айкен, как наследник Дома, постепенно перенимал дела своего отца.
Возвращаю книгу на полку и оборачиваюсь ровно в тот момент, когда брат упирает ладони по бокам от меня, заключая меня в ловушку. Сердце стучит так быстро, что становится больно рёбрам, но моё лицо – каменная маска, не выдающая эмоций. За время, проведённое в замке, я безупречно отрепетировала это выражение.
– Пташка, а ведь ты с каждым днём становишься всё краше, – от взгляда, которым он меня окидывает, хочется принять ванну. – Даже жаль, что такой лакомый кусочек не дают распробовать как следует.
– Нельзя…
Его правая рука касается моей щеки, спускается по шее к ключицам, а после будто нарочно скользит ниже по груди и обхватывает талию. Я удерживаю лицо, но, кажется, выдаю панику взглядом, потому что на губах брата расцветает довольная улыбка.
– А если я скажу, что можно? Сладкая пташка, не будь такой холодной. Мы же семья, ты можешь мне открыться.
– Айкен, отойдите! – я упираюсь ладонями в его грудь, но, кажется, проще будет передвинуть замок на другое место.
– Как же я могу отдать тебя другому, ничему не научив? Ведь ты моя, помнишь? Всегда была только…
– Нет! – не выдерживаю я, когда его ладонь сжимает моё бедро.
– Леди Авалина, – в библиотеку входит слуга, и я готова броситься на него с благодарными поцелуями. – Господин Аелл вызывает вас немедленно.
– Выйди. Сейчас же, – угрожающе тянет Айкен.
– Прошу прощения, господин, но ваш отец требует её немедленно, – низко кланяется мужчина.
Воспользовавшись моментом, я выскальзываю из хватки кузена и бегу к выходу, даже не думая оглядываться.
Чувствую себя грязной и униженной. Айкен с детства такой! Мы с ним ровесники, но он всегда смотрел на меня свысока и командовал. Поначалу я не видела в этом ничего плохого, но чем старше мы становились, тем обиднее становились его колкости. Он забыл обо мне на какое-то время, но теперь снова обратил внимание, уже совсем по другому поводу, и это пугало меня до слёз. Думаю, это из-за того, что до меня никому нет дела, и никто не станет защищать меня.
Отца не стало ещё до моего рождения, а мама ушла, когда мне было чуть больше трёх. Совсем не помню её лица, но помню, как она гладила меня по волосам и обнимала. Не уверена, что дядя Аелл обрадовался лишнему ребёнку в своём замке, но на улицу меня не выгнали. Впрочем, мне никогда не позволяли забыть, что ничего моего в этом Доме нет и никогда не будет. Живу на птичьих правах, отчасти поэтому Айкен и позволяет себе распускать руки. Заступаться-то за меня всё равно некому.
Выбегаю из нагретого камином помещения, миную длинный коридор и только после замедляюсь, чтобы закутаться в шерстяную шаль и смазать со щёк непрошенные слёзы.
Кошмар, это просто какой-то кошмар!
Как же мне поскорее покинуть это место? Видит солнечная богиня, долго я не протяну. Сейчас мне повезло, но, если Айкен не покинет замок, чтобы следить за границами владений, дело может кончиться очень плохо для меня. Его ни здравый смысл, ничто не остановит!
Мягкие домашние туфли мягко шуршат по холодному каменному полу. Я прохожу пустыми галереями, которые кажутся заброшенными, хоть это и не так. Короткое лето за несколько лет подряд привело наш край в упадок, так что в этом замке уже давно не устраивали балов и праздников, а судя по настроению окружающих, год станет для нас особенно тяжёлым.