Завтрак был вкусным, а хозяин — ещё более добродушным чем вчера. И Диара поймала себя на мысли о том, что может быть она даже осмелеет настолько, что прогуляется после еды по городу. В конце концов шляпа с широкими полями хорошо скроет лицо. А то, что её здесь никто не ждёт, поможет не опасаться. Тётка ведь, наверное, придумала какую-нибудь красивую (или не очень) легенду о том, как она сбежала в другую страну к любимому или что-нибудь ещё хуже. Близких подруг у неё не было, так что вряд ли кто-то станет её искать. В общем, она может спокойно прогуляться по городу и посетить дорогие когда-то места.
Разрешив себе то, о чём давно втайне мечтала, Диара выдохнула и после завтрака засобиралась на прогулку. Пообещав господину Файтеру вернуться к обеду, она направилась на главную площадь. Здесь всё осталось таким же, как и год назад. Словно только вчера она гуляла здесь, под башней ратуши, где большие часы отстукивали каждый час. Правда последнее время она никогда не гуляла одна. Или с отцом или с Эдмоном. Вспомнив о бывшем женихе, Диара даже покраснела. Как она могла принимать за чистую монету его ухаживания?! Как могла верить в то, что это — любовь?! Перед глазами невольно возник образ мужа. Она всё никак не могла привыкнуть и называть так Алистера. Его имя горчило полынью на губах, и отзывалось сладкой ноющей болью в сердце. Она всё никак не могла до конца поверить в своё счастье. Скорее бы он приехал!
Диара ещё немного погуляла по площади, порадовала себя парой мелочей, купленных в лавках, а потом направилась к дому господина Файтера. Но свернула в другой поворот на полпути. Ноги неудержимо несли её к их с отцом дому, дому, где каждая мелочь напоминала ей о нём и совсем уж ранние, подёрнутые дымкой, но от того не менее любимые — воспоминания о маме. Она шла по знакомым улицам, словно в последний раз, заранее прощаясь. Она не останется в Гасте. Ей нет здесь места. Её ждал Римс и муж. Новый дом, новые дела и обязанности. И новые радости.
И всё же… По знакомой улице она шла, затаив дыхание. Невольно прислушивалась. Вдруг сейчас раздастся голос отца, такой родной и знакомый. Сколько идей он мечтал воплотить в жизнь. Жаль только, что его жизнь оказалась слишком короткой для этого. Возле дома Диара остановилась и удивлённо осмотрелась. Он выглядел заброшенным и нежилым. Труба покосилась, по окнам полз плющ, а сад зарос так, что она даже не смогла разглядеть парадное крыльцо. На калитке висел большой амбарный замок и кривая табличка, с нацарапанной от руки надписью: «Продаётся». Интересно, что случилось с тёткой, если она продаёт их дом, ради которого не постыдилась продать её в рабство? Диара подавила злорадство и, постояв ещё немного, отправилась к господину Файтеру. Её теперь это не касается. Это просто дом. Вещи отца тётка выкинула, а больше её с ним ничего не связывает. Кроме воспоминаний…
— Газета. Купите газету! Свежие новости по мизерной цене! — Бойкий голос вывел её из раздумья. Она заплатила разносчику и взяла газету. Интересно, какие в стране новости?
Открыла и замерла. Газеты освещала и имперские новости. Перед ней как вживую вырос Диаль с его дворцом и башенками, а заголовок гласил: «Новости на королевской охоте». Сердце тревожно забилось. Она пробежала глазами заголовок, потом начало статьи. Буквы расплывались перед глазами.
«Несчастный случай… На охоте убит небезызвестный господин Алистер Эурелиус, талантливый травник. Приносим соболезнования его молодой жене».
Мир закружился перед глазами. Диару спасло то, что она уже стояла возле дома господина Файтера. Пошатнувшись, она с трудом сделала несколько шагов, открыла парадную дверь, и там милосердное беспамятство настигло её.
Алистер очнулся от того, что безумно сильно болела голова, так что, даже во рту он чувствовал странный металлический привкус. Попытался открыть глаза. Всё поплыло и он кажется опять провалился в беспамятство. Когда очнулся опять — не понял. Интересно, сколько прошло времени? И где он вообще? Как долго здесь лежит? А главное — что случилось? Память возвращалась неохотно, какими-то обрывками, так что он даже едва смог вспомнить как его зовут. А потом вдруг в мысли ворвался образ — яркий, солнечный, словно сотканный из света. Диара, его Диарлинг. И мир тут же волшебным образом обрёл чёткость. Вспомнилось всё. И охота и разговор с принцессой и дуло ружья, наставленного на него.
Он попытался открыть глаза. Получилось. В этот раз мир не уплыл в небытие. Он лежал в лесу под деревьями. Наверное, там же, куда заехал во время охоты. Лошади по близости не было. Да и давящая тишина говорила о том, что он здесь находится уже давно. Попытался пошевелиться и едва снова не потерял сознание. Попытался поднять руки и дотронуться до груди. Рубашка была в чём-то липком. Кровь? Значит Её Высочество всё-таки сделала то, чем пугала. При мысли о ней в груди закипела злость. Добраться бы до неё за Сюзан и за всех, кто пострадал или ещё пострадает по её вине. Но мстить женщине было недостойно, даже такой женщине.
