Утро началось до невозможности однообразно. Тот же завтрак в одиночестве в мрачной столовой, в которой кусок в горло не лезет. Спасибо хотя бы кормили её хорошо. Хотя Диара не обольщалась. Её скорее пугало, что принимала пищу она отдельно от слуг. Почему она не завтракала с травником хотя бы понятно, но вот почему её каждый раз кормили как госпожу в столовой, она решительно не могла понять. И её это настораживало. Неужели Эурелиус не хочет, чтобы она общалась с остальными слугами? Кроме Гастина она пару раз видела только молчаливую и робкую девушку-прачку, да несколько раз кухарку, когда забредала в кухню. На все попытки поздороваться или что-то узнать, встречала настороженное молчание. Интересно, это травник их так запугал?
Ровно в полдень в приёмном зале открылась дверь, чтобы впустить очередного посетителя, а точнее посетителей — двух женщин, видимо мать и дочь. Диаре пришлось встречать их в одиночку, потому что травник запаздывал. А может и вовсе хотел скинуть это неблагодарное занятие на неё.
— А где господин Эурелиус? — Едва войдя, спросила старшая женщина.
— Его сейчас нет, — ответила Диара, не покривив душой.
— Хорошо. Я надеюсь вы знаете свою работу, — скривившись ответила старшая женщина. Младшая хранила молчание, презрительно осматривая Диару, которая под таким взглядом почувствовала каждой клеточкой тела, что на ней надето старое полинялое платье на два размера больше, а волосы просто забраны в пучок.
— Нам нужно снадобье, чтобы вернуть жениха Элизы. Мы хорошо заплатим, — и женщина постарше, небрежно потрясла аккуратным кожаным кошельком, в котором звякнули монеты.
— Вернуть откуда? — Переспросила Диара, с тоской думая, что у Эурелиуса нет ни одного снадобья на этот случай. Или он ей о них не сказал. За два дня попадались только стандартные просьбы вроде головной боли, снадобья от похмелья и прочих мелочей. Не считая того человека, который хотел забыться. Она конечно бы не удивилась, узнав, что в своей лаборатории травник варит и запрещённые любовные зелья, но вряд ли он их вот так в открытую продаёт. Может быть, поэтому она и не получила никаких указаний на этот счёт.
— Он собирается жениться на другой, — сухо ответила женщина постарше, тогда как молодая с презрением отвернулась от Диары. Как будто она — пыль на её ногах.
— К сожалению, господин травник такие зелья не продаёт, — после минутного раздумья ответила она. Раз указаний на этот счёт не было, то она решила действовать на свой страх и риск.
— Ты лжёшь, — не выдержала молодая, указывая на неё длинным и до странности неопрятным пальцем. — Позови господина Эурелиуса, живо, иначе я тебе быстро покажу, как княгиня Маррез может наказать тех, кто ей не подчиняется.
— Простите, но господин Эурелиус занят, — Диара постаралась, чтобы её голос звучал ровно и спокойно. Она, конечно, могла попробовать позвать Гастина и попросить, чтобы он позвал травника, но в любом случае достанется ей, поэтому терять ей нечего.
— Позови его сейчас же, иначе я всё здесь вверх дном переверну, — бросилась к ней та, которая назвалась княгиней Маррез.
Диара покачала головой, с тоской надеясь, что княгиня не разобьёт все эти склянки со снадобьями. Здесь ведь наверное целое состояние. А виновата всё равно будет она.
— Ах ты, паршивка! — Княгиня совсем не по-аристократически занесла руку, чтобы её ударить.
— Госпожа Маррез, что происходит? Почему вы позволяете себе бить моих работников, — услышала Диара знакомый голос и почему-то вздохнула с облегчением.
— О, господин Эурелиус, как я рада вас видеть! — Сразу сменила тон княгиня. — Ваша работница отказывается выполнять свою работу.
— То есть как? — Диара смело выдержала ледяной взгляд, хотя страх захлестнул с головой. Травник первым отвёл глаза, и ей опять почудилась какая-то тоска в них.
— Она, — княгиня опять указала пальцем на Диару, словно не было понятно о ком речь, — отказалась продать нам нужное снадобье.
— Это — правда? — Травник смотрел почему-то на княгиню, хотя спрашивал вовсе не её. Та, не выдержав его взгляда, отвернулась.
— Да, — скрывать было бессмысленно. К тому же она не сделала ничего предосудительного.
— И какое снадобье хотели дамы?
— О, ничего предосудительного, всего лишь снадобье, чтобы вернуть жениха Элизе, — поспешила ответить старшая княгиня.
— Простите, но вы видимо, ошиблись домом. Я не продаю такие снадобья. У меня можно купить от боли, лихорадки, подагры… — начал перечислять травник. Не делай он этого с каменным лицом, Диара была бы уверенна, что он так своеобразно шутит.
— Но мы же заплатим! — Возмутилась княгиня.
— Нет. Я не занимаюсь такими снадобьями, — отрезал Эурелиус, а потом добавил, — и впредь пожалуйста не позволяйте себе распускать руки.
— Вы ещё за это заплатите, — прошипела младшая княгиня, не обладавшая, видимо, выдержкой матушки. — И служанка ваша, одетая как чучело на базаре.
И обе дамы выбежали из зала. Диара проглотила оскорбление, но на душе стало совсем тоскливо. Ещё год назад никто не позволил бы себе так обращаться с ней.
