Можно ли продать чужую смерть как драгоценность на аукционе? Вопрос как раз из тех, над которыми любит поломать голову бывший следователь Татьяна Иванова. Даже уволившись из органов, она все равно остается незаменимой. Самое бесперспективное дело, разумеется, снова поручают ей. Высокое начальство с Петровки, 38, не верит, что ничем не примечательный житель провинциального российского городка мог повеситься по собственной воле. Кому понадобилось его убивать? Почему делом интересуется Москва? Наконец, сколько стоит чужая смерть? Пока очевидно только одно – потрудиться Татьяне снова придется на совесть…
© Серова М. С., 2016
© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016
Август в этом году выдался жаркий. Настолько жаркий, что жители Тарасова предпочитали без особой нужды не покидать прохладные помещения, снабженные кондиционерами. Даже на службу бежали с большей охотой, чем обычно, чтобы хоть немного отдохнуть от надоевшей духоты. Ведь далеко не у каждого тарасовца дома имелся кондиционер.
Вот и я, как большинство горожан, предпочитала сидеть в прохладе квартиры, благо мое жилище оным агрегатом было предусмотрительно снабжено еще несколько лет назад. Последнее расследование, закончившееся для меня в плане здоровья не самым лучшим образом, осталось далеко позади. Как и двухнедельный отдых на лучшем курорте для служащих МВД. Путевку в санаторий выбил для меня мой давний друг подполковник Кирьянов. Как ему это удалось, для меня так и осталось загадкой. В органах я давным-давно не работаю. К моему великому счастью, я вовремя завязала с государственной службой.
Теперь поправлять здоровье мне положено частным порядком, на курортах, предназначенных для простых смертных. Правда, это только наши государственные мужи могут назвать подобные курорты местом для «простых смертных». У рядового жителя нашей необъятной Родины даже на один день пребывания в подобном заведении денег не хватит, а не то что на курс реабилитации. А реабилитация мне была настоятельно рекомендована врачами. Разрыв сухожилия, смещение голеностопа, отягощенное гнойным отеком левой ноги. Вот таков был диагноз.
Травму я получила, гоняясь за злостным рецидивистом, три года находившимся в федеральном розыске. Рецидивиста я в итоге обезвредила и даже умудрилась доставить в ближайшее отделение полиции. Но при этом неудачно приземлилась, спрыгивая с трехметрового забора, и вот результат. Километровый диагноз и полное отсутствие возможности самостоятельно передвигаться. Десять дней в городской больнице принесли лишь некоторое облегчение. Я научилась самостоятельно спускаться со второго этажа на первый, да и то пользуясь костылями. Передо мной маячила перспектива навсегда забыть про бег и танцы. Стариковский бадик должен был стать моим самым близким другом. Перспектива та еще! И тут в дело вступил Кирьянов. Заглянув ко мне в больницу и выяснив истинное положение вещей, он развил бурную деятельность, и уже через три дня я нежилась под лучами южного солнца и проходила курс интенсивной терапии в лучшем санатории страны.
С курорта я вернулась позавчера. Отдохнувшая, загоревшая, цветущая. И, самое главное, на своих двоих. И без ненавистного бадика. При выписке врачи предупредили меня, что первое время ногу следует поберечь. Повторная травма может навсегда лишить меня возможности передвигаться самостоятельно. Первое время, по их меркам, исчислялось шестью месяцами. Каким образом мне удастся выполнять рекомендации эскулапов, я представляла смутно. Впрочем, сейчас я старалась об этом не думать, а беспечно наслаждаться покоем. Единственное, что мне предстояло сделать в ближайшее время, – это нанести визит Кирьянову. Перед поездкой в санаторий мне как-то не удалось поблагодарить его за заботу. А очень хотелось.
Я бы давно сделала это, если бы не жара. Как представлю, что нужно будет сменить живительную прохладу квартиры на раскаленный воздух города, так решимость тут же исчезает. Надежда на то, что погода изменится, таяла с каждым днем. Синоптики ничего, кроме повышения температуры, не обещали. Добраться до Кирьянова по холодку мне не светило, а благодарить по телефону в данном случае было как-то некрасиво. По крайней мере, на мой взгляд.
Водить машину мне, по понятным причинам, запретили. Значит, придется вызывать такси. Париться в автобусе я была совершенно не готова. Будем надеяться, что в такси окажется кондиционер. Не самоубийцы же они, в конце концов, целый день по пеклу без кондюшника гонять? Набрав номер единой диспетчерской службы, я сделала заказ. Вежливая девушка с приятным голосом сообщила, что заявка успешно принята, и порекомендовала ожидать ответного сообщения от водителя. Я надела самый легкий сарафан, что нашла в гардеробе, приготовила невесомые босоножки и принялась ждать.
Чтобы ожидание не было скучным, я включила телевизор и стала перещелкивать каналы, отыскивая программу местных новостей. У журналистов все было по-старому. Рост цен на коммунальные услуги беспокоил горожан куда больше, чем международное положение. В конце передачи шли криминальные новости. Тут тоже все было как обычно. Нападение пенсионера на работника рынка, заломившего цену на мясо, было, пожалуй, самой непривычной из всех новостей.
