Сотрудница агентства «Частный сыск» Мария Якимова лишь в крайнем случае пускала в ход свои неординарные способности. В минуты опасности милая девушка становилась Пантерой – сильной и беспощадной. Эти качества воспитал в ней ее учитель, японец Акира… Расследуя таинственное исчезновение молодой писательницы Ольги Заречной, накануне получившей престижную литературную премию, Мария столкнулась с массой непонятных явлений. Одну за другой она отбрасывает версии: месть, ревность, похищение с целью выкупа… Но, видимо, есть еще вариант – мистический. Ведь найдена записка, где говорится о полнолунии и мертвой собаке… К тому же в окрестных полях видели таинственную лошадь с перекинутым через седло человеческим телом… Чтобы разрубить этот запутанный узел, Мария выпускает Пантеру на свободу…
Я влетела в прокуренное помещение, где было полно мужчин. Многие – без пиджаков, было очень жарко, и я заметила, как их руки сразу же дернулись под мышку – за оружием.
Я обвела всех «макаровым». На лице у меня была черная маска, так что я не боялась быть узнанной.
– Стоять. Мне нужен – он.
Кто он – сомнений не возникло. Посреди комнаты на стуле сидел связанный избитый молодой человек. Длинные до плеч светлые волосы слиплись от крови, глаза были полузакрыты, тело обмякло. Черт, как они его! Сумеем ли уйти?
Люди и город праздновали чисто русскую дату – старый Новый год. И только здесь не ощущалось дыхания праздника. Словно киношные итальянские мафиози, по периметру комнаты стояли мордовороты с таким выражением лица, словно находящийся в центре человек как минимум изнасиловал их дедушку в извращенной форме. А он всего-то навсего был вором.
– Здесь есть вентиляционный люк, – сказала я. – Он окружает комнату с трех сторон.
Главный бандит, заказчик, для которого я искала длинноволосого блондина, усмехнулся при этих словах.
– Там десять коробков с тротилом, связанные между собой, – стерла я улыбку с его лица. – Дистанционка у меня.
Я ее показала.
Бандит невольно сглотнул.
Мне никто не мешал забрать блондина, правда, тащить его пришлось вместе со стулом, постоянно держа руку на кнопке. Другой рукой я держала «макаров». На меня смотрели сразу десять стволов. Но стрелять пока не собирались. Я приблизилась к двери.
Уже стоя на пороге и опять же одной рукой разрезая путы пленника, я сказала:
– Один из вас идет со мной. Это гарантия, что я не нажму кнопку. Но только один!
Главный пошел сам. Он помог мне дотащить парня до машины, где бросил его на заднее сиденье «Чероки», и с ненавистью посмотрел на меня.
– Если бы там, – он кивнул на здание, которое мы только что покинули, – не находился мой брат…
– Там еще твой племянник, – сказала я. – Я же твердо знала, куда шла.
Главный доехал со мной до ворот, где я оглушила его, вытолкнула на снег, бросила сверху бесполезную дистанционку и рванула что было сил.
Блондин на заднем сиденье лежал как мертвый, но я знала, что он жив. Такие, как этот, не умирают.
– Камни, – бредил он, – не знаю… она их спрятала?.. Камни…
– Танцор, ты о чем? – спросила я. Но человек, чье прозвище было на слуху у всей Москвы, уже потерял сознание.
Компания отдыхала вместе уже третий день, и за это время было выпито столько разгоняющих кровь напитков, что хватило бы на комплектацию небольшого бара. Причем спиртное было отменного качества, исключительно из специализированных винных магазинов, так что стоимость бара получилась бы немалой. Пусть из большинства собравшихся на роскошной даче к бизнес-элите принадлежали единицы, но тем не менее в этой тусовке царили общие для всех законы. Напитки стоимостью ниже двадцати долларов за бутылку исключались из меню автоматически.
Пустые бутылки «Хэннесси», «Бейлиза», выдержанного французского шампанского, взятого для женской половины, клюквенной «Финляндии» и несколько бутылок сравнительно недорогого среди такого выбора «Мягкова» медленно, но верно заполняли мусорку на заднем дворе, которая здесь деликатно именовалась «контейнер бытовых отходов». Упомянутый контейнер, помимо стеклотары, также содержал в себе шкурки всевозможных фруктов, оберточную бумагу, в которой на дачу была привезена превосходнейшая ветчина. Кроме того, виднелись кусочки не доеденного кем-то сомячьего балыка. Осетр же холодного копчения улетел на «ура», и пластиковая упаковка, в которой он прибыл, была абсолютно пуста.
Но, как предполагала девушка, стоявшая в данный момент возле контейнера, среди остатков пиршества находилась еще одна вещь, не совсем подходящая для мусорки.
– Ведь только три дня назад купила! – горестно жаловалась контейнеру молодая девушка, то нервно заплетая, то расплетая длинную русую косу. Приятную темноту летней ночи нарушал только свет фонарика, исходивший почему-то изнутри контейнера.
Девушка устало вздохнула:
– Пятнадцать тысяч за эту проклятую трубку отвалила! И все зря! Сто лет мечтала сменить свой допотопный «Эрикссон»… И что теперь? – Вопрос остался без ответа. Контейнер молчал, но девушка не унималась: – Ну что там? Нашел?
Она похлопала по спине мужчину, которому адресовался вопрос. Он стоял сейчас перед девушкой в не совсем соответствующей правилам этикета позе «рак пятится назад». Верхняя половина тела мужчины пребывала внутри контейнера, а нижняя, одетая в старые вытертые джинсы, нетерпеливо дернула ногой. Сей жест, по-видимому, означал: «Уйди и не мешай!» Молодой парень был невысокого роста и полноват, поэтому то, что находилось посередине верхней и нижней половин его тела, постоянно перевешивало внутрь контейнера, так что ему приходилось прилагать усилия, чтобы не присоединиться к компании пустых бутылок. Это тоже очень затрудняло поиски.
