– Вроде как обошлось, – прошептал казак. Вытирая лицо мокрое от пота.
Орлов, озиравшийся по сторонам, держа винтовку на изготовке, посмотрел на темный силуэт казака и так же тихо ответил:
– Твои бы слова, да Богу в уши. Вот доберемся до шхуны, тогда и перекрестимся! А пока, давай поспешаем к океану от греха.
– Опять, энта плавучая хреновина Бернса, в нашу жизнь входит, – со злостью прошептал урядник. – Ей богу, она как заколдованная вокруг нас ходит! Ну, просто спасу от нее нету никакого! Мне уже начинает казаться, что энтот чертов корабль, преследует нас словно за грехи наши. Все время мы к нему возвращаемся.
Попутный ветерок вскоре сменился встречным, и им еще сильнее пришлось навалиться на весла, чтобы лодка не теряя скорости, шла к открытой воде. Порою сидевшим в ней беглецам казалось, что они стоят на месте из-за черной, лишь изредка поблескивающей воды. Несколько раз лодка налетала, на какие – то не видимые препятствия, становясь как вкопанная, но на счастье беглецов глубина протоки была не большой, и им с помощью весел удавалось сдвинуть ее с места. Наконец они достигли открытой воды, и лишь после этого вздохнув с облегчением, стали бороться с крутой волной, стараясь быстрее найти корабль, стоявший где – то в темноте на якорях. Контуры которого, показались на сереющем горизонте, лишь через несколько часов отчаянной работы веслами.
– Что – то я ни лодок, ни людей не наблюдаю, – с тревогой пробормотал Орлов, опуская бинокль.
– Да куда им деваться? Туточки они, не сумлевайтесь! – успокоил урядник. – Кораблик у Бернса – покойничка уж больно приметный, да и один он тут, среди энтих мелей и каменных банок. Добро, наверное, в трюмах покуют!
Подплыв, наконец, к левому борту шхуны, они ухватились за веревочную лестницу и борясь с волной с трудом поднялись на качающуюся палубу. Держась за борт, Орлов поправил шапку и громко крикнул:
– Эй! Православные! Есть кто живой?
Но тишину ночи, нарушало лишь тяжелое дыхание океана, хлопки оборванной парусины, трепетавшей на мачтах при каждом порыве ветра, тоскливый скрип металла, да глухие звуки катающихся от борта к борту пустых бутылок.
– Сейчас, ваше благородие, я трюмы проверю, – пробормотал казак, тяжело дыша. – Не могли они куда – то с борта уйти.
– Действуй, братец, только револьверы достань, неизвестно, что здесь в наше отсутствие происходило, а я пока за палубой присмотрю.
Минут через пятнадцать, которые показались для поручика целой вечностью, из дверей трюма показался растерянный казак, который сообщил ошеломляющую новость – на шхуне никого не было.
– Как это нет? – не понял Орлов. – А куда же они все могли подеваться?
– Не могу знать, ваше благородие, – смахивая с лица брызги, растерянно проговорил урядник, – я везде посмотрел. Ни людей, ни провианта с мануфактурой, но котел еще горячий, часов пять или шесть назад как уголек в него кидать перестали.
– Вот это конфуз у нас с тобой образовался! Раньше у нас хоть припасы съестные были, а теперь получается, что мы с тобой нищие.
– Получается так, один уголек в бункере остался.
– Ну, хоть на этом, спасибо…, значит, не замерзнем. Ничего, думаю к утру вернется Иван Петрович с мужиками, Степан ему все расскажет сам.
Привязав лодку к борту, они вновь растопили котел, и сев прямо на уголь около топки, стали ждать утра, наблюдая за игрой огня, танцующего причудливыми зайчиками по стенам котельного помещения.
– Куды же нам теперь податься? – тихо пробормотал Степанов. – Ведь ежели староста с мужиками не объявится, то без припасов мы долго не высидим. Гарнизон Максутов снял с поселенцами, в слободу нам путь заказан… Что же нам делать?
– Для начала давай дождемся утра, а там или Георгий вернется, ну или пошлет за нами кого – то. Это даже хорошо, что они уже все перевезли. Значит, уже в слободу путь держат, а там им Степан поведает все, что произошло. Староста обещал помочь с доставкой до Ново – Архангельска, думаю, найдем мы там кого-нибудь, кто подскажет, что нам дальше делать. Одно знаю, до дома нам собираться надобно…, обоз полковника сыскать никак не получается, а более нас здесь ничто не держит.
– Ваше благородие, а нужны ли все наши изыскания теперечи в Петербурге? Землица – то уже продана! Жалко, что Иван Иванович смерть через это принял, хороший мастер по геологии был. Я так смекаю, что конфуз у Сулимы с ним вышел, раз он на погибель его бросил.
– Все верно говоришь, братец…, оставил он его без цифири нужной, не открыл изысканий наших, иначе бы с ним так не обошлись. Видать Сулима, больно много на кон поставил в этой партии, как бы теперь про нас с тобой не вспомнил. Уж больно важны для его ордена все наши изыскания.
– Нам только его морды сейчас и не хватает, – со злостью проговорил урядник.
– А, что? У нас с тобой как в той сказке, чем дальше, тем страшнее! Не успеем от одних злодеев отбиться, а тут уже другие наседают и, похоже, конца и края этому никогда не будет.
– Ничего Господь он ведь все видит, как мы служим царю и отечеству…, он видит, что не кресты и почести у нас перед глазами, а значит и не пошлет он испытаний сверх меры.
