– Что же тогда главное?
– У них приказ получен, взять под охрану все протоки в низовьях Юкона и реки Медной.
– Что? – тихо прошептал Орлов, ошеломленный этим известием. – Ты ничего не путаешь?
– Да нет, генерал, я все в точности тебе передал.
– Ничего не понимаю, сеть этих проток…, – это же ключ к нашей верфи! Где латают не только суда купеческие, но и военные и она надежно укрыта от штормов и ветров. Протоки в тех местах имеют хорошие проходы и глубины… Ты, хочешь сказать, что наш правитель Максутов, из-за нехватки сил, обратился к вашим военным морякам за помощью?
– Ты не понял, генерал, – медленно проговорил Джон, выпуская табачный дым в потолок. – Ваш правитель, вообще снял оттуда всех ваших казаков с солдатами и поселенцами в придачу!
– Да, быть такого не может, – проговорил Орлов, сквозь стиснутые зубы, – Максутов всегда уделял должное внимание охране верфи.
– В том-то все и дело, что продали вашу верфь, с большим земельным наделом, аж не на одну сотню акров. Наш капитан даже не знает, где границы межи легли точно!
– Как это продали? – давясь от смеха, прошептал поручик. – Ты, Америка, вообще думаешь, чего сказываешь? Это же не лавка старьевщика, где тряпье распродают за ненадобностью. Это же верфь!
– Да, не злись ты, генерал, – проговорил Джон, поморщившись, – капитан сказал, что приказ этот опущенный аж с самого госдепа. А это значит, что есть купчая с двух сторон подписанная, в том числе и с вашей стороны, с печатью под царским вензелем.
– И кто же подписант, с нашей стороны?
– Да, не знает капитан этого! Все, что ему перед отправкой спешной пояснили, что велись яко бы какие-то секретные переговоры, с вашим посланником от самого царя, в Вашингтоне.
– Что-то я вообще ничего в толк не возьму, – пробормотал поручик, покачав головой.
– Ты не одинок, генерал! Наши моряки с военными, тоже ничего понять не могут, а сюда они нырнули, что бы шторм переждать. Скоро уже якоря поднимут и на Юкон двинут.
– Я так смекаю, что раз приказ из самого госдепа спущен, то покупатель получается американский?
– Какой-то» саквояжник», работающий как говорят на семью Моргана, – отозвался Джон, пожав плечами.
– Как это» саквояжник»?
– Ну, мы так называем тех, кто умудрился разбогатеть на войне между нашим Севером и Югом.
– Нет, я решительно ничего не понимаю, – проговорил Орлов, качая головой. – Может это какая-то чудовищная ошибка?
– Какая ошибка? На приказе со слов капитана, стоит резолюция нашего госсекретаря, что, надо оказать всемерную поддержку покупателю сего участка. Для этого капитану в помощь к его судовой команде, придали роту солдат из шестого пехотного полка, с пушкарями в придачу. И они готовы встать на всех господствующих высотах караулом.
– Что бы врагов на входе укрощать? – подавленно проговорил поручик, щурясь от табачного дыма. – Ну, что же, умно. Интересно, что собирается делать этот самый» саквояжник» в этом районе.
– Трудно пока сказать, – отозвался американец, снимая пальто. – Капитан говорил, что у него свои пароходы есть.
– Ничего не понимаю… Зачем надобно было продавать стратегически важный район, с действующей верфью? Неужто, в Петербурге убоялись высадки англичан и сыграли на упреждение?
– Не знаю, генерал, задашь этот вопрос своему Максутову при встрече.
– Задам, непременно задам… Нет этого просто не может быть!
– А я думаю, что это так и есть, – со вздохом отозвался Джон. – Ну, сам посуди, стал бы обращаться наш толстосум, за протекцией к самому госсекретарю? Стал бы он просить, что бы на Юконе, наши солдаты заняли все важные высоты, если бы там стояли ваши солдаты с казаками?
– Это наваждение, какое-то, – пробормотал Орлов, с горькой усмешкой. – От новостей твоих голова идет кругом… Ну это ведь не амбар, который один продал, а другой купил! Подробности тебе капитан не сказывал?
– В столицу к нам прибыл ваш посланник инкогнито, от самого вашего императора вроде, привез это предложение. Ну, наш старый дуралей госсекретарь и ухватился за это предложение. А уж как там наш» саквояжник» затесался – капитан не знает. Знает только, что тот за эту покупку крупную сумму выложил наличными.
– Хотел бы я знать, сколько стоит кусок Русской Америки, – с горечью проговорил Орлов вставая.
