Среди детей на улицах, в Центральном парке, на Таймс-сквер он то и дело замечал Руби – улыбавшуюся, смеявшуюся, несшую в руках букетик цветов. Он видел, как Келвин залезал на дерево или прятался в складках материнской юбки. И причиной тому была не только правда, скрывавшаяся за фотографией. Гораздо больше Эллиса терзало то, что давно и верно подметила Лили: трудности и тяготы той семьи дали толчок его продвижению по карьерной лестнице. Чем выше он поднимался, тем отвратительней казался ему этот факт. И, заняв себя репортажами о коррупции и скандалах, Эллис прилагал все усилия, чтобы это позабыть.
– Твоя подружка тебя нашла?
Эллис был так поглощен своими мыслями, что ему потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что вопрос адресовался ему, и еще больше времени, чтобы соотнести его с человеком, остановившемся у его стола.
– Молодая женщина, – уточнил Голландец. – Она спрашивала о тебе в «Бликсе». Я слышал, как ты говорил, что поведешь предков в «Ройял». Я подумал, что тебе, возможно, будет приятно с ней встретиться.
Эллис нахмурился, сопоставляя факты. Пазл сошелся. В то же время Эллис поразмыслил и над тем, стоит ли ему вообще разговаривать с Голландцем.
– Да, нашла, – ответил он ему сухо.
– А, ну, тогда хорошо.
На заднем плане кто-то запустил бумажный самолетик; зазвонил телефон; какой-то репортер подозвал курьера.
Заложив за ухо карандаш, Голландец простоял рядом с Эллисом ровно столько, чтобы воздух сковала неловкость. Но даже когда он начал бочком отходить, Эллис так ничего и не добавил к своим словам. Да и что он должен был сказать?
В последний раз они разговаривали с Голландцем несколько месяцев назад, вскоре после истории с мэром. Голландец два раза пытался извиниться перед Эллисом. Но его оправдания прозвучали неубедительно. Или, может, Эллису так только показалось – слишком сильную горечь от предательства он тогда испытал. «Все из-за новорожденного», – объяснил Голландец. Он якобы так сильно недосыпал и так отчаянно боялся потерять работу после предыдущей оплошности, что принял «неверное решение». И оба раза Эллис, опасаясь быть снова обманутым, отбрил его ледяным тоном. С тех пор они избегали друг друга.
Возможно, парень и не был таким уж зловредным. Даже порядочные, благонамеренные люди под давлением обстоятельств могли поступать неверно. «Я тоже хорош», – подумал Эллис. Ему следовало хотя бы поблагодарить Голландца за то, что тот направил к нему Лили. Но в свете всего происшедшего это было бы под стать благодарности медсестре за порцию рыбьего жира: от того, что это снадобье нужно принять, приятней пить его не становится.
На данный момент Эллиса больше заботила Лили.
Он протянул руку к горке писем и извлек из-под нее свой телефон. Схватившись за трубку, но не снимая ее с рычага, он попытался подыскать верные слова. Его собственное извинение не должно было прозвучать неубедительно.
При условии, что Лили не бросит трубку прежде, чем он успеет его принести. Или ее не отвлечет шеф или какие-то неотложные дела. Он мог бы, конечно, написать ей
письмо или послать телеграмму. Но оба послания могли полететь в мусорную корзину или вернуться к нему через несколько недель непрочитанными.
В этот момент в проходе между столами показался редактор новостного отдела, в пальто и шляпе. Он явно спешил на обед.
И Эллис решился.
– Мистер Уолкер, – окликнул он шефа. Тот с неохотой повернулся – ему явно не терпелось глотнуть свежего воздуха. Когда шеф приблизился, Эллис сразу выложил свою просьбу: – Скажите, сэр, нельзя ли мне съездить домой? В Филадельфию? По личному делу…
В глазах мистера Уолкера сверкнула заинтригованность. Но он не совал нос в чужие дела, если только тема не заслуживала освещения в прессе.
– Вы хотели бы уехать завтра?
Эллис так конкретно не думал. Но почему бы нет? Пока он не утрясет все с Лили, все его попытки поработать обречены на провал.
– Мне бы это очень помогло.
– В таком случае поезжайте. Но только на один день.
Не предложение, а ограничение. Одной из обязанностей этого человека, озабоченного жесткой экономией, было надзирать за тем, чтобы его сотрудники отрабатывали каждый пенс своего оклада.
– Хорошо, сэр.
– Главное, не забудьте, что мне новая статья нужна к четвергу.
– Конечно, сэр. Я над ней работаю.
– Это все для нее? – указал мистер Уолкер на вскрытые письма, и Эллис тотчас пожалел, что стал их читать прилюдно.
– Это… это письма от читателей. Отклики на мою старую статью в «Экземайнере».
Мистер Уолкер кивнул:
– Дети с табличкой.
Поразительная догадливость. Хотя Эллису не стоило удивляться. Ведь именно успех того очерка привлек к нему внимание редактора. А когда дело касалось примечательных историй, память этого человека превращалась в архив.
Мистер Уолкер глянул на часы.
– Ладно, я пошел на обед, – но, не сделав и пары шагов, он резко остановился и погрозил пальцем: – А ведь неплохая идея!
– Сэр?
