– Будь здоров! – пожелала ему женщина, сидевшая за учительским столом в углу. Кроме нее в помещении больше никого не было. У женщины были короткие черные волосы и полное, как и фигура, лицо с высокими скулами. А оттенок кожи – как у испанки – придавал ему толику экзотичности. – Давай заканчивай с уборкой, Оливер. Я не хочу провести здесь остаток дня.
– Да, мэм, – пробормотал мальчуган с белой пылью на щеках.
Здание сельской школы с двумя классными комнатами располагалось позади церкви и служило также воскресной школой. Лили предположила, что прихожане были осведомлены о том, что происходило в их общине, лучше заезжего почтальона. И когда она спросила о Диллардах, приветливый пастор направил ее сюда.
– Миссис Стэнтон? – спросила, зайдя в класс, Лили.
Учительница повернулась в кресле, пышная грудь натянула ей полочки блузки, угрожая отрывом пуговицы.
– Да? Я могу вам чем-либо помочь?
– Надеюсь, что да. Пастор Рон направил меня к вам.
Миссис Стэнтон просияла.
– Вы по поводу сбора одеял для бездомных? – рискнула предположить она. И, не поворачиваясь, скомандовала Оливеру: – Вытирай доску!
Мальчик снова принялся тереть доску, а миссис Стэнтон замолчала, давая слово Лили. Прежде чем объяснить цель своего визита, Лили подошла к ней поближе (уж слишком щекотливой была тема для разговора):
– Пастор Рон сказал, что вы могли бы пролить свет на одно дело. Речь об одной из ваших учениц.
К радости на лице миссис Стэнтон примешалась заинтригованность:
– О какой именно? У меня их столько было!
– Не сомневаюсь в этом, – благодушно улыбнулась Лили и, памятуя о присутствии мальчика, понизила голос: – Девочку зовут Руби Диллард.
Миссис Стэнтон оторопела; ее настроение резко испортилось. Прокашлявшись, она обратилась к мальчику:
– Оливер, хватит на сегодня.
Мальчик разом оживился, побросал тряпки и пулей метнулся к двери.
– И заруби себе на носу! – Выкрик учительницы заставил его притормозить. – В следующий раз ты будешь вылизывать эту доску языком, усек?
– Да, в наказание, – вздохнул Оливер.
Миссис Стэнтон указала своим тяжелым подбородком на дверь:
– Теперь ступай.
Лили попыталась представить, чем мог провиниться Оливер. Но ее разыгравшееся воображение моментально успокоилось, как только миссис Стэнтон наклонилась вперед, водрузив свои локти на стол:
– Неужели произошло что-то страшное… с тем человеком, который забрал этих чудесных ребятишек?
– Честно говоря, миссис Стэнтон, именно это я и пытаюсь выяснить.
Учительница наморщила лоб:
– Не понимаю. Вы – не работник по уходу за детьми?
– Н-нет… я… – запнулась Лили: «Как бы мне попроще ей все объяснить?» – Я подруга одного журналиста, который ранее общался с этой семьей.
– Журналиста, значит… – промолвила миссис Стэнтон.
Не поняв ее тон, Лили поспешила расположить собеседницу к Эллису:
– Того самого журналиста, что приезжал к Диллардам осенью. Он привез им очередную партию подарков. Можете вообразить себе его удивление, когда он на прошлой неделе заехал к ним и узнал новости.
– Да, еще бы. Это стало неожиданностью для многих из нас…
Слова миссис Стэнтон прозвучали, скорее, серьезно, чем неприязненно, и Лили отважилась продолжить:
– Вам известно, куда увезли ребятишек?
Миссис Стэнтон торжественно-церемонно помотала головой, а потом ее взгляд скользнул в центр класса, возможно, воображая Руби за ее партой.
– А у вас нет никаких соображений, почему их… – произнести слово «продали» у Лили не повернулся язык, – отдали? Я думала, что подарки и денежные пожертвования помогли семье справиться со своими проблемами.
Все еще с отсутствующим взглядом миссис Стэнтон произнесла – так, словно вслух размышляла:
– Я бы и сама забрала к себе Руби… да и ее брата тоже… если бы раньше узнала о состоянии ее здоровья.
«О состоянии ее здоровья?» – моргнула Лили. От этих слов в ее голову полезли разные мысли.
Может быть, по этой причине Джеральдина отдала в чужие руки свою дочь? Может, она увидела в богатом банкире спасителя, способного обеспечить ее больному ребенку лучший медицинский уход?
Но почему тогда она отказалась и от своего сына? Почему взяла за детей деньги?
– Вы говорите, Руби больна? Я вас правильно поняла, миссис Стэнтон? – решилась уточнить Лили.
Учительница отвлеклась от своих раздумий.
– Ах, нет, я говорила не о девочке. Я имела в виду миссис Диллард.
Запахи солярки и обрабатываемой земли усилились, когда послеполуденное солнце с трудом пробилось сквозь тучи. Его рассеянные лучи заиграли причудливыми бликами на железнодорожном полотне. Сбоку от депо Эллис нашел тихий затененный закуток, где можно было спокойно встать и поговорить.
– Как я уже обмолвился, – повторил Уолт Гейл, – я могу рассказать только то, что видел и слышал из своей машины.
– Я понимаю, о чем вы, – заверил его Эллис.
Ему очень хотелось записать подробности в блокнот, лежавший у него в кармане. Но уж больно щекотливой была тема их разговора, и Уолт наверняка почувствовал бы себя неуютно при виде строчившего карандаша. И то, что Эллис, уже написавший о Диллардах статью, теперь интересовался ими лично для себя, не играло никакого значения.
