– Дело в том, что я дал себе слово удостовериться, что с ним все в порядке. И я пытаюсь сдержать обещание. Но, похоже, я не смогу это сделать без твоей помощи.
Изучая лицо Эллиса, Руби обдумывала его просьбу. Через несколько секунд она тихо молвила:
– Он с мамой.
Склонив голову набок, Эллис решился уточнить:
– Ты имеешь в виду миссис Миллстоун?
– Нет, – ответила Руюи. – Мою прежнюю маму.
Теперь Эллис по-настоящему растерялся.
– Ты утверждаешь, что Келвин у Джеральдины?
Спустя мгновение Руби кивнула.
Но в ее словах не было никакого смысла. Они не вязались ни с тем, что говорил таксист, ни со словами кассирши из депо, ни с рассказом самой Джеральдины.
– Это очень интересно. Но мне сказали, что и тебя, и Келвина увез на поезде мистер Миллстоун. В Калифорнию. А потом вы переехали сюда, в Джерси, уже вместе с миссис Миллстоун.
Руби снова кивнула.
Возможно, в пансионе Лили Эллис сообщил Джеральдине достаточно подробностей, чтобы она самостоятельно разыскала детей? Может, за прошедшую неделю она переосмыслила свое решение? Неужели ей удалось выпросить у Миллстоунов сына? Или… она его выкрала?
В этот момент Эллис поверх плеча девочки заметил, что на него пристально смотрит учительница. И он поспешил с расспросами:
– А что случилось потом?
– Однажды после уроков я получила от мамы письмо. Я очень обрадовалась, что она пошла на поправку и мы сможем вернуться домой. В нашу деревню.
Выходит, в тот день, когда Миллстоун забрал детей, Руби знала о болезни матери. Вот почему она грустила в такси, но не противилась!
– А о чем написала тебе мама в том письме?
– Она написала, что очень любит меня, но… у нее хватит денег только на одного из нас. – Голос Руби стал напряженным, на глаза навернулись слезы. – А раз я старше, значит, Келвин нуждается в ней больше.
Прозвенел звонок.
Их время истекло.
Почти отчаявшись, Эллис заговорил как можно нежнее:
– Солнышко, мне важно знать. Ты виделась со своей мамой, когда она приезжала за Келвином?
Руби помотала головой:
– Это было бы слишком тяжело для нее. Еще раз прощаться со мной навсегда.
Простое, но возможное объяснение.
– А в том письме, она не сообщила тебе, где…
– Сэр, я могу вам чем-нибудь помочь?
Эллис встретил мрачный взгляд учительницы мгновенной улыбкой.
– Добрый день, мэм, – неохотно поднялся он на ноги. – Я тут случайно оказался. И как друг семьи решил поболтать с девочкой.
– Хорошо, но отвлекать детей во время уроков не нужно. Общаться с ними лучше вне школы.
– Да, мэм. Впредь я так и буду делать.
Учительница резко развернулась на своих каблуках. Взмахом руки она велела девочке следовать за ней в школу. Руби стрельнула на Эллиса глазами и пошла за ней.
И только тогда, когда учительница скрылась из виду, Эллис осознал, что называла она девочку не Руби. А совсем другим именем.
Она звала ее Викторией.
Едва Эллис вернулся в редакцию, он тотчас же позвонил в санаторий. Директор, теперь уже знающая его имя, позвала к трубке Джеральдину. В разговоре Эллис поинтересовался у нее о письме Руби. Правда, вдаваться в подробности его содержания он не стал и умолчал о беседе с девочкой и ее новом имени.
Как он и опасался, Джеральдина пришла в замешательство. Эллис поспешил замять тему о письме, сославшись на недоразумение. А последовавшая за тем просьба Джеральдины время от времени приглядывать за детьми только подкрепила его подозрение.
Джеральдина никогда не приезжала за сыном.
Лили не зря беспокоилась. Либо Миллстоуны отдали Келвина кому-то еще, либо случилось что-то серьезное, пока Руби была в школе. Последнее могло бы объяснить реакцию Сильвии.
Нет! Эллис не отказывался принять такой сценарий. Как репортер он гордился тем, что чутье его не подвело. Что-то в поведении Альфреда, когда они болтали о детях, насторожило Эллиса, вызвало у него безотчетную тревогу.
Ему оставалось только надеяться, что его видение ситуации не было искажено его же собственным желанием увидеть то, что он хотел. Так или иначе, он выяснит правду.
– Голландец! – позвал Эллис. Парень как раз проходил мимо с блокнотом в руках. Услышав оклик Эллиса, он направился прямиком к нему.
– Привет, ты сегодня не был на собрании. Я подумал, что ты заболел.
Эллис чувствовал себя не лучшим образом, но не из-за простуды.
И пропустил это замечание ради более важного вопроса:
– Твой приятель в Лос-Анджелесе… ты вроде бы говорил, что он собирался прислать газетные вырезки, которые накопал для меня. Ты не проверишь в свободную минутку?
Голландец хмыкнул.
– Видишь ту кучу там? – он показал на груду корреспонденции, хаотично громоздившейся на столе Эллиса. – Ты мог хоть изредка просматривать ее, дружище! – Быстро покопавшись в одной из стопок, он извлек из нее маленький конверт из оберточной бумаги и подал Эллису: – Я положил его тебе на стол еще на прошлой неделе.
