– Я понимаю, вам очень досадно, – перешел директор на сочувствующий тон. – Но если откровенно, нам часто подбрасывают нежеланных детей. А потом, когда материнское сердце передумывает, что, в общем-то, понятно, бывает уже поздно. К сожалению.
Лили попыталась вернуть себе голос, заглушаемый отзвуками собственного прошлого:
– Это… это совершенно другой случай.
Мистер Лоуэлл приподнял бровь, похоже, заинтригованный.
– Вы говорите… сына вашей подруги выкрали без ее ведома и согласия?
– Нет, не совсем так… Она думала, что тяжело больна, когда отдавала детей… А теперь выяснилось, что это была ошибка. – Лили услышала отчаяние в своем голосе; и оно только усилилось, когда она осознала подрывной характер своего аргумента. – Пожалуйста, позвольте мне объяснить вам все по порядку.
Директор открыл рот, чтобы ответить, но тут его взгляд перекинулся на дверь:
– Что, миссис Милдред?
– Прошу прощения, что прервала вашу беседу. Но в столовой ссора. Вы сказали, что если Фредди снова начнет шалить…
– Да-да, я сам все урегулирую. – Мистер Лоуэлл уже был на ногах, когда вновь обратил свое внимание на Лили: – Мне бы очень хотелось помочь вашей подруге. Но передайте ей, пожалуйста, что Келвин сейчас в хороших руках.
Лили встала и попыталась преградить ему путь.
– Мистер Лоуэлл, может быть, вы хотя бы скажете мне, кто его усыновил. Возможно, эти люди войдут в ее положение…
– У нас строгая конфиденциальность – и ради родителей, и ради детей. А теперь извините, мне надо…
– Но, может, вы сделаете исключение. Хотя бы на этот раз! Я умоляю вас!
Губы директора превратились в тонкую твердую линию, ноздри раздулись в раздражении – то ли из-за вынужденной задержки, то ли из-за необходимости повторять уже сказанное. В нем не осталось ничего привлекательного.
– Я не делаю исключений, как и все люди с высокими моральными принципами. Как я уже сказал, миссис Милдред вас проводит.
Едва успев схватить свою сумочку, Лили поняла: ей его не остановить. Директор стремительно прошмыгнул мимо нее за порог. И только шок вкупе с полным замешательством удержали Лили от того, чтобы разреветься белугой.
А еще папки.
Папки на его столе.
Совсем рядом.
– Мисс?
Обращение было адресовано ей. Приглашение на выход. Лили ощутила нетерпение Милдред. Вернувшись, ее начальник не одобрил бы ослушания.
Лили отступила – а что она еще могла сделать? – и последовала за женщиной на выход.
Но для себя решила: она сюда еще вернется!
И каким-нибудь способом добудет нужную ей информацию.
Как журналист Эллис был отлично осведомлен о том, как часто вылавливали из Гудзона мертвые тела (одно из самых страшных последствий сухого закона). Он видел снимки – слишком жуткие, чтобы их публиковать: раздувшиеся конечности, изодранная кожа, пустые глазницы.
И сейчас, на заднем сиденье «Паккарда», он пытался отогнать от себя видение своего собственного тела, превратившегося в безжизненное, бездыханное месиво. Но сделать это было трудно. Один вид двух мафиозных типов чего стоил! Ехали они в абсолютном молчании. Никаких намеков – куда? зачем? Они лишь обыскали его с головы до пят перед тем, как затолкнуть в автомобиль.
Чтобы не запаниковать, Эллис включил в себе репортера. Он наблюдал и делал выводы, стараясь абстрагироваться от ситуации.
Когда Сильвия озвучила свой ультиматум, она не обозначила сроков. Возможно, она решила узнать его ответ, и задачей этих двух бугаев было добиться, чтобы он ее устраивал.
А, может, им было велено устранить его? Тогда и ответа никакого не потребовалось бы.
Пожалуй, стоило еще раз попробовать:
– Вы хоть намекните мне, ребята. Может, я смогу чем помочь, если вы скажете, что вам нужно.
Рябой продолжил молча рулить. А тот, что поздоровей, только пыхнул своей сигаретой в закрытом салоне. Эллис удержался, чтобы не закашляться – помогло ежедневное пребывание в чаду новостного отдела.
Взгляд в окошко убедил его, что они все еще находились в Нью-Йорке. Точнее, в Бронксе. И тут Эллиса осенило. Они ехали к нему домой! Неплохая идея, если план заключался в том, чтобы инсценировать несчастный случай в его собственной квартире! Неловкий шаг на скольком полу в ванне, разбитая голова… Или трагическое падение из окна…
Конечно, оставленная им у редакции машина могла бы послужить полиции намеком на то, что не все так просто.
Но ведь ее могли перевезти!
Эллис нервно сглотнул. Воздух стал густым, как ил в Гудзоне.
А затем его встряхнуло. Вдавленная в пол педаль тормоза замедлила «Паккард» ровно настолько, чтобы он вписался в переулок и через пару секунд остановился. Оба «конвоира» открыли дверцы и вылезли из машины.
– На выход, – буркнул Эллису водила.
Накануне охранник использовал то же самое выражение, выводя Эллиса из камеры. Снова оказаться в тюрьме показалось Эллису весьма привлекательной альтернативой.
Выйдя из машины, он увидел дверь на верху металлической лестницы. Он был здесь раньше…
– Вперед!
Эллис ощутил толчок в спину. Страх пробрал его до самых костей, пока он поднимался по лестнице. Водитель, следовавший за ним, оказался гораздо выше, чем он решил поначалу.
