— Оставили после занятий? — я же пока решила исследовать холодильный шкаф на наличие вчерашних котлет. Нету, пусто, слопали девочки на диете. Мельком посмотрела на часы, столовую откроют к ужину через три часа. Придется ждать или довольствоваться кашей, которую еще надо приготовить.
С удовольствием последовала примеру и тоже упала на застеленную кровать, подгребая к себе подушку. Насыщенный день выдался.
— Она вроде бы в библиотеку пошла.
— Ку-уда-а? — не поверила я своим ушам, пару раз заикнувшись от удивления.
— То-то и оно, — снова тяжелый вздох скорби, — я хотела с тобой поговорить насчет ее состояния. Ты заметила, как она изменилась в последнее время? За учебу взялась, новых кавалеров не подпускает близко.
— Страдания идут ей на пользу, образумилась на шестом году, — пробубнила я, хоть подругу и было жалко. Сколько должно отводиться времени на любовные страдания? Неделя — три? И бывает ли срок давности?
— Нет в тебе сочувствия, — попытка пристыдить провалилась, совесть лимит на сегодня выполнила и просыпаться снова не желала. — Может быть, ты ее вывезешь куда-нибудь на выходные? На теплые источники, по магазинам? Перемена обстановки пойдет ей на пользу.
Задумалась.
Перемена обстановки, библиотека. А ведь и правда, моя дурочка стала слишком тихой. Неужели я пропустила момент, когда Аритэ настолько поглотила печаль? В последнее время мы редко пересекались и почти не разговаривали.
Я с головой ушла в проблемы, а учебы и работы всегда было много. Я перестала что-либо замечать вокруг и не уделяла ей времени. Ей не с кем было обсудить переживания.
Тита абсолютно права.
— Я дома, — своевременно крикнула Аритэ из прихожей, закрывая за собой дверь.
Мы подобрались на кроватях.
Не будем откладывать в долгий ящик.
— А мы как раз о тебе говорили, — я честно всматривалась в вошедшую подругу, пытаясь разглядеть неотвратимые перемены. Лукавить у меня и мысли не было, тем более по зависшей тишине сразу было понятно, что разговор прерван.
Ее лицо казалось бледным, почти не накрашена. Волосы не уложены локонами, а завязаны в низкий пучок. Простой голубой свитер крупной вязки с широким воротом, черные плотные брюки.
— Что-то не так? — Аритэ разулась и прошла в комнату, села на стул, вытянула ноги. — Уф, устала.
— Ты правда так сильно переживаешь из-за Эла? — Если подруге нужно выговориться, то не стоит с этим затягивать, и без того которую неделю пренебрегаю обязанностями.
— Сама тактичность. Не в бровь, а в глаз, — ахнула на заднем плане Тита. — Помягче никак было?
— Чего размусоливать. Проблему надо решать, — заявила я, сама поразившись тону. Когда дело касалось моих проблем, я их так споро не старалась урегулировать.
— Не надо ничего решать, — вклинилась подруга. — Я и сама хотела вам сказать кое-что.
— Мы окажем всяческую поддержку! — грозно предупредила Тита.
— Девочки, я много думала, — начало мне уже не понравилось. — Я попробую вернуть Эла!
— Зачем?!
— Да!
Мы с Титой крикнули в голос.
— Отличное решение! Он не сможет устоять!
— Это бредовое решение, — не согласилась я. — Чего ты хочешь добиться?
— Я стану лучше. Я стану той, которая может его заинтересовать.
— И ради чего? — я старалась говорить спокойно, как с душевнобольными. Нельзя показать свой страх.
— Чтобы быть с ним, — она подняла на меня наполненные влагой глаза, и у меня сжалось горло. Нет-нет-нет, не надо, пожалуйста. Только не снова. — Я не могу его забыть, — сдавленно пискнула она, голос плохо слушался. — Никак не выходит, у меня ощущение, что я схожу с ума. Не хватает его рук, голоса, — подруга обхватила собственные плечи, словно представляя на месте своих рук его.
Почему мне сейчас стало так…неприятно внутри? Я прикусила язык, пытаясь сконцентрироваться и обуздать чувство.
— Вы были вместе мало времени, — тихо выдохнула я, не понимая, что делать дальше. — Это пройдет.
— Но я не хочу, чтобы проходило, — с жаром откликнулась она, и я услышала несвойственные ей ярость и обиду. — У меня было много разных отношений, ты же знаешь. Но ни разу в жизни я еще не хотела быть с кем-то так же сильно, как сейчас. Так почему я не могу постараться ради этого?
— Аритэ, но он же демон…
Он же двуличный демон с контрактом, с морем лжи и обмана. Он же не вернется к тебе никогда. И ты снова и снова будешь страдать. Я не хочу этого.
— И что? Демон, человек, эльф. Какая разница? Какой в этом смысл, когда у меня сердце выпрыгивает, от одной мысли, что я больше никогда его не увижу? Неужели ты не можешь меня понять? — подруга спрятала лицо в ладони и заплакала.
— Довела, — подытожила Тита, с укоризной взирая на меня.
Я запоздало поняла, что щеки щиплет. Молча сидела и смотрела перед собой.
