"Продавец имён" – небольшой рассказ, мрачноватая философская притча, антиутопия с постмодернистской иронией и открытым финалом. Из книги «Obscura reperta [Тёмные открытия]»Автор фото на обложку Stokkete (по лицензии Adobe Stock)
В тот день Продавец имён как обычно стоял в центре городской площади. Перед ним на небольшом переносном столике громоздились толстая тёмная книга, пузатый глиняный кувшин с водой, полуощипанная гроздь винограда и пара персиков. Рядом лежали металлические весы, совсем такие, какими скульпторы обычно снабжают богинь правосудия, в затянутом кожаном мешочке, небрежно брошенном тут же, проглядывали очертания крупных монет. С утра на протяжении нескольких часов Продавец имен не сделал ни одного движения, и теперь пошевелиться было трудно. Он стал статуей. Где-то в раскаленном вибрирующем воздухе плавала строка из современного перевода Горация. Раньше оно было длиннее, но новый переводчик изложил, в духе времени, лишь главное: «Я памятник себе». Точка. Конец. Продавец имен отмахнулся от строки как от назойливой мухи. Мысли его в виде облаков с резкими очертаниями сменяли друг друга на лиловатом глянце небес. Был полдень. Город почти вымер от жары. На площади никто не появлялся. Никто. Даже безымянные.
Продавец имен служил символом государственного благополучия. И хотя служба была не из легких, он не мог с ней расстаться. Да и как? Что он такое? Только ворота из небытия в бытие. Чтобы быть полноценным гражданином, необходимо имя. Чтобы купить имя, требуются большие деньги. Полноценным гражданином может быть тот, чьи родители имеют приличный доход. А как быть бедным? А зачем им быть? Может ли человек быть без имени? Но они все-таки были. Огромная каста безымянных. В государстве они считались отбросами: для них были закрыты двери в школы и университеты, в храмы и многие общественные заведения. Они не могли платить налоги, как это делали те, кто носил имя, и не имели права голоса. Однако сами они к своему положению относились иначе. Слово «безымянные» заменяли гордым «неназванные» и все ущемления в правах рассматривали как преимущество. А в сердца полноценных граждан постепенно пробиралась тревога, и самые немыслимые сплетни витали под небом империи. Говорили, что вследствие повышения средней платы за имя, безымянных стало слишком много, и они очень сильны; что безымянные могут обращаться в кого угодно и что они подкарауливают умирающих, принимают их образ и, поселившись там, где этот образ никому не знаком, живут, подобно достойным людям, и даже входят в число особ, приближенных императору. Общество пребывало в смятении. Дети стали появляться редко, слишком редко. Их несчастные отцы и матери копили деньги, чтобы купить ребенку хоть плохонькое имя…
Глупцы. Они думали, что имя зависит от денег. Продавец имен при мысли об этом чуть дернул губами в усмешке. Однажды он дал имя мальчику, чьи родители собрали последние средства, только чтобы ребенок был назван. Они отдали все, что у них было, но денег едва хватило бы на длинное и слабое имя. А мальчик получил одно из лучших имен (по-другому его невозможно было назвать!) и стал гениальным поэтом. А те, кто вносил самую высокую плату, чаще всего воспитывали посредственность.
Как-то раз, когда Продавец имен шел по узкой улочке нищего квартала, он встретил молодую женщину с ребенком на руках. Имени у девчушки не могло быть – мать ее была слишком бедной. Продавец имен лишь мельком взглянул на малышку, но с губ его чуть не сорвалось необыкновенное сочетание звуков. Он зажал рот рукой. Женщина забеспокоилась, не плохо ли ему, а он только стоял, скорчившись, и мычал от боли, а когда заорал перепуганный ребенок, он упал на камни и долго не мог прийти в сознание. С тех пор он старался не глядеть по сторонам, а видеть только то, что хотел видеть. Он все время думал о свершении предсказания. Предсказание гласило, что человек, который получит имя бесплатно, станет великим воином и начнет войну с неназванными. Скорее всего, это будет последняя война, говорил себе продавец имен.
В этот год столица была полна неумеренного веселья. Но во всем сквозили какая-то безысходность и предчувствие катастрофы. Империя переживала культурный подъем. Философия и поэзия достигли подлинного величия. Трагедия расправила свои крылья над благоустроенным миром, и поэты вдыхали ее как воздух грозы. «Звук имени дрожит и исчезает…» – эти стихи стали символом эпохи. Они принадлежали тому мальчику, которого Продавец имен, невзирая на слишком маленькую плату, назвал необычным именем…
К столику приближались мужчина и женщина с ребенком на руках. Продавец имен отхлебнул воды из кувшина и несколько раз кашлянул. Покупатели подошли и остановились напротив него. Женщина показала ему ребенка, мужчина высыпал на стол горсть золотых монет и несколько прозрачных камней.
– Дай ему красивое имя, – попросила женщина, коснувшись железных весов, которые поднимал продавец имен.
Ее муж переложил монеты и камни на весы и угрожающе сказал:
– Мой сын должен быть великим.
