Арина всегда с уважением относилась к личному пространству, потому как требовала этого и по отношению к себе. Девушка никогда не спешила говорить о своей семье и положении, так же, как и не спешила расспрашивать других. Но этот мужчина! Хотелось залезть к нему в мысли, найти сейф за зеркалом гипнотических глаз, перерыть все документы и узнать о его жизни хоть что-то. Только вот она боялась того, что можно нарыть, чувствовала подвох, но ничего не могла с собой поделать. Зацепил.
Арина глянула на часы. 5:20. «Папа ещё дома», – подумала девушка и свернула к толпе стеклянных многоэтажек.
Она открыла двойную стальную дверь своим ключом и как только прошла через порог, ей в нос ударил навязчивый запах кофе.
– Пап! Ты ещё дома? – крикнула она, разуваясь. Из кухни в конце коридора выглянуло удивлённое лицо.
– О! Не спится, что ли? – мужчина округлил зелёные глаза под густыми строгими бровями, при этом непринужденно отхлебнул из кружки, которая цветом сливалась с его белоснежной рубашкой.
– Не спится. Привет. – Арина прошла по коридору и чмокнула отца в гладковыбритую смуглую щёку, затем потрепала по животу. – Товарищ генерал-лейтенант, втяните пузо!
– Отстань от моего пуза! – буркнул, смеясь, мужчина. – Кофе будешь?
– Буду. – Она плюхнулась на кожаный мягкий диванчик за кухонным столом. Отец договаривался с кофемашиной о новой порции напитка, и девушка рассматривала его. Она отметила, что седина с каждой их встречей всё больше захватывает густую, некогда темно-каштановую шевелюру.
– Чего тебе, шоколадку? – спросил мужчина и поставил на стеклянный белый стол кофе.
– А колбасы нет, что ли? – она отхлебнула обжигающего напитка и поморщилась от его крепости.
Мужчина фыркнул и достал из двухметрового холодильника в углу кухни белоснежную тарелку с бутербродами.
– Пожалуйста! – сел на деревянный стул в цвет стола, напротив дочери. – Пирог ещё есть. С грибами.
– Не, не хочу. – Отмахнулась Арина с полным ртом, запила бутерброд и снова поморщилась.
– Что там твои беспризорники? – поинтересовался отец.
– Выживают.
– Кровати поменяли?
– Нет, Николаевна захапала. – Брови девушки заострились, поддержав её внутреннюю ненависть.
– Сука старая! – фыркнул мужчина и допил свой кофе.
– Я ей так и сказала!
– Арина! – строго, но без грубости пресёк он. – Ты её не трогай. Без этой тётки там вообще всё развалится!
– Па-а-ап, да я её не трогаю, – раздраженно пробурчала девушка, но злилась вовсе не на отца, – пока она ко мне не лезет. Но там кровати пиздец просто!
Мужчина недовольно нахмурил тёмные брови, но ничего не сказал. Он знал, что маты для дочери слова несвойственные и если она это сказала, значит, кровати действительно «пиздец». Арина прожевала и продолжила:
– На них спать невозможно! Скрипят даже от дыхания! Один повернулся – все проснулись! Завхоз, чтоб не скрипели, каркасы дрянью какой-то вонючей смазывает, потом дети в корпусе задыхаются.
– Ладно. – Мужчина поднялся со стула, снял с его спинки мрачно-синий китель с золотыми ветвями на воротнике, надел. – Пал Олегычу позвоню. Пускай намекнёт своим.
– Спасибо, па. – Арина поднялась и помогла ему застегнуть форму. – Пузо втяни!
Мужчина изобразил грозный вид, но спустя пару секунд нежно улыбнулся дочери:
– Ну, всё, опоздаю.
– Да у тебя же мигалки.
– Аринка! По лбу дам!
– Всё! – посмеялась она и застегнула невидимый замок на губах. – Молчу!
Девушка подала отцу фуражку с подставки, протянула его кожаный рабочий портфель, набитый бумагами, обняла и закрыла за ним дверь. Прошлась по квартире, в которой жила до восемнадцати, пока не поступила в университет. Заглянула в свою старую комнату, по-прежнему заваленную её подростковыми вещами. Пару минут постояла в родительской спальне, улыбаясь фотографиям покойной матери. Нахмурилась фотографиям отца, со всех портретов смотрящего суровым взглядом, которого требовал высокий чин. Помыла кружки от кофе и уехала в свою квартиру.
Осмотрев своё спокойное, но не скромное по размеру жильё, она вдруг поняла, что эта квартира не сильно отличается от родительской. Белые стены и потолки, офицерская строгость в вещах и армейский порядок в расположении мебели. Одни лишь книги на открытом стеллаже были расставлены пёстрым ярким беспорядком, словно протест. Шторы и покрывала во всех комнатах отдавали спокойной синевой, чуть мрачноватой и так напоминающей цвет отцовского кителя.
Светлая квадратная кухонька встретила её светом недавно взошедшего солнца и тоже предложила кофе. Девушка не нашла причин отказаться, ведь мысли выстроились в очередь для раздумий.
Телефон зажужжал на соседней подушке. Арина проигнорировала первый звонок, но спустя пару минут проснулась от второго. Она глянула на часы и посчитала, что проспала всего 5 часов.
– Алло? – буркнула в трубку, не пытаясь придать бодрости сонному грубому голосу.
– Извини. – Лёша сразу понял, что разбудил.
– Извинения приняты, что хотел?
– Хочу тебя видеть.
– Мы виделись этим утром.
– Я забыл у тебя спросить, когда мы увидимся в следующий раз.
