— Злишься на меня? — Лёша вошёл в гостиную и опустился на диван, выдержав безопасное расстояние от девушки.
— Да, но не за то, что ты думаешь.
— А за что же?
— За то, что ты его используешь.
— Я не строю из себя заботливого папочку, чтобы произвести на тебя впечатление. Я забрал его, чтобы ты приехала поговорить, но он действительно неплохая компания. Смышленый парень.
— Ему придется вернуться туда, понимаешь? Посмотреть на красивую жизнь в шикарном трёхэтажном доме мечты и вернуться в общую спальню с шестью койками.
— И как же всего один день на него повлияет?
— Завтра узнаем. Я очень надеюсь, что он не начнет ставить себя выше других детей. Он не хвастливый, но если вдруг вздумает кичиться, то дети быстро объединятся против него. Если это произойдет, я спрошу с тебя, Лёша.
— Я говорил с ним.
— О чём?
— Думаешь, я просто приехал и забрал его? Нет. Мы проговорили часа два в машине возле корпуса. Он не станет кичиться, потому что больше всего боится тебя разочаровать.
— Рада, что вы нашли общий язык.
— Знаешь, почему он такой смутной? — Лёша пересел чуть ближе, делая вид, что усаживается поудобнее.
— Давай, удиви меня своей версией.
— Потому что он умный. Брыкается, действует, исследует, чтобы смотреть к чему это приведёт, чтобы точно знать, что можно, а что нет. Что стоит затраченных телодвижений, а на что следует забить.
— Ты его хорошо понимаешь, да? — девушка ущипнула себя, чтобы не делать нечестный ход, но не сдержалась. — Кто тебя воспитывал, родители?
Мужчина нахмурил брови, в его глазах замельтешили мысли. Он будто догадался, что девушка что-то знает о его семье, но сразу же эту мысль прогнал. Не поверил.
— Дядя и его жена. С девяти лет.
— Эти двое слепых из тира, твои братья, так? — она ненавидела себя за то, что нападала, но только так он говорил. Только на такой напор отвечал. — Их родителей всегда хватало на двоих родных сыновей и ещё на тебя?
Мужчина молчал, ещё пронзительнее всматриваясь в её лицо. Арина, заправив пушистые тёмные пряди за уши плавными движениями, продолжила:
— Двадцать восемь подростков. Преподавателей мы не берём, они преподаватели и не больше. Приходят и уходят. Четверо воспитателей. У всех по двое-трое своих родных детей дома. Я и ещё пара молодых волонтеров, которых я последний раз видела в апреле. Дальше делим не на 28, а на 72, включая младший корпус. Четыре повара, прачка, двое сторожей-комендантов, дворник, директриса, музыкальный руководитель, психолог, медсестра, завхоз. — Она подняла вверх взгляд, вспоминая, не забыла ли кого. — Как думаешь, хватает этих людей на 28 подростков?
Лёша смотрел на неё как ребёнок, которому читали сотую нотацию за день. Арина не обращала внимания и продолжала:
— Если даже по самой страшной из причин, тебя воспитывали не родители, но близкие люди — не говори, что ты его понимаешь.
— Разве ты его не понимаешь?
— Я, так же как и ты, вижу его схожесть с собой. И пытаюсь проделать работу над ошибками своей жизни с помощью этого мальчика. Это одновременно плюс для него и подлость.
— Ты какая-то странная. — Настала очередь мужчины высказаться. Арина прислонилась к бархатной спинке дивана и принялась терпеливо слушать: — Моя тётка любит смотреть эти шедевральные русские мылодраммы о тяжёлой судьбе. Ты похожа на одну из тех несчастных героинь, которая прикипела к непростому подростку и бегает по инстанциям, судорожно собирая бумаги на усыновление. Ей, конечно же, не позволяют, и она выдумывает лазейки, подделывает документы, ищет фиктивного мужа. — Он говорил мягко, но серьёзно, словно решал важную задачу. — Но ты, как будто по щелчку пальцев можешь его забрать. При этом не хочешь. Ответственности сторонишься? Хочешь только родных детей или боишься, что не получится сделать из него достойного человека?
— Что на тебе, только оружие или ещё какие-то обороты? — она резко сменила тему, обесценив его размышления. — Расскажи мне, чем ты живёшь. — Арина поставила локоть на изголовье и кинула подбородок на кулак.
— Лёха! — раздался спасительный для мужчины голос из кухни. — Мясо чем переворачивать?
— Сейчас вернусь. — Он снова сбежал от разговора. Но через пару минут вернулся. Арина за это время не сдвинулась с места, оставшись в таком же положении. Лёша сел ещё ближе к ней, не успев опуститься, он спросил:
— Твои родители живы?
— Отец. Мама ушла от рака, почти восемь лет назад. А твои? — спрашивая, но зная правду, девушка чувствовала себя фальшивой сукой.
Мужчина отрицательно помотал головой.
— А дядя с тетей?
— Живы.
— Видишься с ними?
— Редко.
— Почему?
— Не хватает времени. Работа.
Она весело хмыкнула:
— У меня складывается впечатление, что ты абсолютно не занят. Находится свободное время, чтобы провести его с незнакомым подростком. Как ни приеду — ты дома. Если не приезжаю, то ты сам притаскиваешься.
— Ещё пару месяцев назад я себе такого не позволял.
— Что же изменилось? — она выгнула бровь.
— Одна женщина залезла в голову. — Мужчина принял зеркальную копию её позы, так же оперевшись на руку. — Залезла, засела и не даёт работать как раньше.
— И как, сильные убытки?
— Заметные.
